Я иду искать

Тьма под деревьями сгустилась, материализуясь в человеческую фигуру, хотя Максиму казалось, что сзади него никто не шёл. Струна натянулась ещё сильнее, хотя, казалось бы – куда уж… Максим вгляделся в темноту, не понимая, действительно там кто-то есть, или его напряжённые нервы сыграли с ним злую шутку, но через несколько секунд он уже был уверен, что ему не показалось, человеческая фигура на аллее постепенно приближалась, свет дальнего фонаря матово отразился от чёрного кожаного рукава. Струна в груди оборвалась и Максим мысленно выругал себя.

Сейчас прохожий достигнет следующего фонаря и будет ясно, что это действительно просто прохожий. И всё-таки Максим продолжал стоять, не отрывая взгляда от неторопливо приближающегося человека, а в солнечном сплетении продолжала шевелиться даже не тревога, а предчувствие тревоги.

Человек достиг границы света и тени и остановился. Максим застыл, вглядываясь в полуосвещённое лицо. Желтоватый свет стекал по высоким скулам, тонкому носу с лёгкой горбинкой, лбу, полускрытому падающими на него тёмными волосами, но в казавшихся запавшими глазницах залегли тени, не дающие рассмотреть выражения глаз и делающими их похожими на пустые впадины.

Тонкие губы шевельнулись.

- Здравствуй, Макс.

Время скрутилось в тугую спираль, между витками которой сжались и истаяли прошедшие годы. Годы, слившиеся для Максима в одну сплошную попытку забыть тот июнь, перешагнуть через него обратно в то время, когда он не подозревал об изнанке привычного мира. Мира, в котором слово «вампир» ассоциировалось только с фильмами и книгами, а убийства были лишь частью криминальных хроник.

Мира, в котором он сам ещё не был убийцей.

Максим слишком хорошо помнил как той ночью они с Игорем вернулись в пустующий дом. Помнил звяканье наручников, тяжесть безжизненного, начавшего коченеть тела, и нелепую картонную иконку.

- Я не убил тебя…

- Простой вопрос. Но однозначно на него не ответить. – Лицо Сергея было неподвижным, хотя в его тоне Максиму послышалась усмешка. – Ты хочешь подробностей?

- Нет.

Он действительно испугался услышать что-то, знакомое ему по бессонным ночам, с тяжестью которых не сравнится ни один кошмарный сон, потому что ни один иррациональный ужас не сравнится с осознанием того, что ты в реальности обрёк кого-то на долгое и мучительное умирание. И это умирание ты будешь переживать вместе со своей жертвой каждую из бессонных ночей, но если для жертвы пытка давно закончилась, то для тебя она стала частью твоего настоящего.