Я иду искать

Снежинки в трепещущих на ветру волосах. И следы, оставшиеся в наметённом на балкон снегу.

- Макс, что с тобой?

Сергей стоял у плиты с туркой в раках. Максим тряхнул головой и тут же поморщился.

- Ничего… голова болит. А ты уверен, что тебя никто не замечает?

- Да. У меня очень быстрая реакция. Если кто-то остановит взгляд на щели между занавесками, я тут же спрыгиваю вниз. Человек заметит лишь мелькнувшую тень или решит, что ему вовсе показалось.

Максим поймал себя на ощущении того, насколько близка и реальна изнанка привычного мира.

Ведь знание о том, что эта изнанка существует, и осознание того, насколько размыта отделяющая её грань, совсем не одно и то же.

- Слушай, а зачем ты открывал дверь ключом?

- Чтобы войти. – Сергей поставил на стол чашки с кофе. – А что, есть варианты?

Максим переместился с подоконника на табурет.

- Ну… у тебя, как я понимаю, есть.

- А, ты об этом! – Сергей чуть изогнул губы – не улыбка, а намёк на понимание.

– Да, по большому счёту мне не нужны ключи.

- Ты действительно можешь войти куда угодно, если тебя позвали?

Сергей отхлебнул кофе и кивнул.

- Даже если дверь заперта на замок и поставлена на сигнализацию?

Снова кивок.

- Но как? Не проходишь же ты сквозь неё, как в кино?

- Нет, конечно. Я просто могу открыть её чем угодно. Ударом сапога, фомкой, отмычкой, дамской шпилькой.

Плевком, дуновением. – Он помолчал и тихо добавил: – А могу и ключом.

Максим замолчал. Просто сидел, пил крепкий обжигающий кофе, курил, и старался не смотреть на Сергея, чтобы не выдать нахлынувшего чувства, от которого, как ему казалось, его давно отучили многочисленные пациенты. Повернуть ключ в замке. Поставить на огонь турку. Отвинтить крышку на банке с кофе. Поднести зажигалку к сигарете. Отодвинуть от стола табурет. Сдвинуть шпингалет на оконной раме и распахнуть створки… Привычные бытовые мелочи, совершаемые чуть ли не по инерции, обычные, каждодневные, рутинные для любого человека, для Сергея являются прикосновением к миру живых людей, недолгим, желанным и мучительным возвращением в жизнь.

И, думая об этом, Максим испытывал жгучее, горькое и, скорее всего, неуместное сочувствие.

Попытавшись поставить заслон ненужным эмоциям, он повернулся к Сергею.

- А кофе ты варишь превосходно.