Я иду искать

Макс поднял к глазам руку со стекающей в рукав струйкой крови. Сергей шумно вздохнул. Вздох перешёл в стон, стон – в глухое, животное рычание. Снова рывок, снова лязг наручников и скрежет металла о цемент. Макс смотрел на собственную кровь, понимая, что Сергей сейчас вдыхает её запах, и это понимание было сродни оцепенению. Он просто стоял и смотрел на глубокий порез, на яркую струйку.

Сергей резко подался вперёд, браслеты наручников снова до кости врезались в запястья, на восковую щёку упали красные капли. Макс не двигался.

Он опустил руку, кровь капнула на грязный пол и на валяющийся возле его ног скальпель. Теперь его взгляд упёрся в браслет наручника, из-под которого вытекал такой же блестящий ручеёк. Абсолютно такой же. И капли, падающие на лицо Сергея, были такими же, как те, что срывались с его собственной руки. Сквозь пыльное треснутое стекло лился тёплый свет, пахло полынью и сосновыми иголками. И капала кровь – бесшумно, но Максу казалось, что он слышит тихий стук о деревянные половицы.

Внезапно этот мерный, только ему одному слышный стук прекратился. В ладонь легла холодная рукоять скальпеля.

- Макс, - почти прошептал Игорь, но такой шёпот пробудил Макса лучше, чем мог бы пробудить самый громкий крик. – Я не могу. Прости. Не могу сам.

Макс сжал руку, чуть отстранил Игоря и шагнул вперёд. Поймал взгляд Сергея – безумный, тёмный, глубокий. Смотреть в такие глаза – всё равно, что склониться над колодцем, у которого нет ни перил, ни дна. Но Макс смотрел. Всего секунду.

А в следующую секунду вскинул руку с зажатым в ней скальпелем. Фонтаном брызнула горячая кровь. По лицу Макса пробежала судорога и он снова вскинул руку...

Игорь отступил, едва не споткнувшись, чувствуя, что падающий в окно солнечный луч вопреки законам природы темнеет, закручивается спиралью, превращаясь в чёрную воронку, вбирает в себя обшарпанные стены, мусор, свисающий с потолка провод от люстры…

Очнулся он уже на улице. Державший его за локоть Макс облегчённо выдохнул.

- Ты в норме?

Игорь кивнул. Наваждение, в котором утонули последние минуты, проведённые в доме, ушло. Но то, что он увидел, взглянув сейчас на Макса, поразило его даже больше, чем то, чего он не видел или не помнил. На висках Макса, в тёмно-русых волосах явственно были заметны седые прядки.

- Всё, пошли отсюда.

Глава 8

Боли не было. Или он просто не различал её, потому что за века его тело забыло это ощущение, как и многие другие, свойственные человеку.