Думер

— Ты сама-то в эту чушь веришь?

— Будешь хорошо работать — сможешь чувствовать радость жизни, — продолжала она, проигнорировав мой вопрос. — Ослушаешься приказов — будешь долго жалеть. — Телескопическая дубинка в её руке усиленно вспыхнула током. — Виды работ сменяются. Одни работают днём, другие ночью. Слово смотрящего — закон.

— Ты смотрящая? — спросил я.

— Сегодня — Генка. Завтра — я. Потом опять Генка.

— Потом опять ты.

— Необязательно, — возразила она. — Твоё место — тут.

В камере было… нет, термин «камера» здесь не совсем корректный, ведь даже не заперто.

В общем, в отсеке находилось человек десять. Одни лежали, другие сидели на нижних койках или у дальней стены. При нашем появлении они не шелохнулись — очевидно, слышали шаги издали.

Всю дорогу я не просто рассматривал обстановку — прикидывал варианты побега. Не понимаю, как такие здоровенные «катакомбы» упрятали в центре Петербурга. Факт в том, что сами по себе они полностью изолированы от улицы. Ни доступных для залаза вентиляций, ни каких-либо намёков на коммуникации с остальным миром.

Ну, кроме разве что условного входа: там, где меня допрашивали, было ещё несколько дверей. По логике, другой конец тоннеля тоже должен сообщаться с внешним миром: подобное могли возвести для складов — а значит, с расчётом подъезда транспорта. Хотя когда это строилось-то? Уж не вместе ли с самими домами? А это могло быть и сто, и более лет назад.

Рвануть дальше прямо сейчас? Девчонка едва ли меня догонит. Может, конечно, второй конец тоннеля замурован или охраняется, и всё же…

Сделал вид, что шагаю в отсек, и тут же побежал в сторону.

Секунда, две, три — скорость только набираю. И вдруг — падаю. Тело сковывает парализующей болью. При падении ободрал щеку: не смог выставить вперёд руки.

— Глупенький, — грустно вздыхает Ассоль, медленно приближаясь, и вместе с ней нарастает потрескивание электрического телескопа, который только что показал свою мощь. Выходит, она им на расстоянии выстрелила? — Вставай. Не бережёшь ты себя. Только зря силы расходуешь, а они тебе пригодятся.

Нарвёшься на Генку вместо меня — ходить потом не сможешь. Оно тебе надо?

— Мне надо только одно. Выбраться отсюда, — прошипел я. Руки и ноги повиновались с трудом, всё тело пульсировало болью.

Ассоль наклонилась, с силой дёрнула меня за пояс джинсов, потянула вверх, помогая встать. Её голова оказалась рядом с моей.

— Тогда делай это не так тупо, — прошептала она сквозь зубы.

Сказанное можно было расценить и как злобу, и как намёк.