Протокол "Шторм"

У площадки переброски в кубышке, а конкретно у этой старой жопы, Градского, столько добра навалено что мы бы давно переоснастили всех наших ключевых силовиков. Ну, да ладно с этим. Ты, Паша, работай, я за тебя перед Москвой поручился. 

Вот тебе новость так новость, родной дядя обо всем знал и даже не подумал поделиться. Потом Кочеткова ожидал очередной сюрприз, Кали, которая жаждет переговорить тет-а-тет. 

Выразилось это, как всегда, крайне оригинально. Сгибаясь под тяжестью шести коробок с пиццей и шести литров газировки, Пашка топал по коридору в лабораторию, где его с нетерпением поджидали Бацила и Байт, и тут, резкий удар в плечо пригвоздил его к стене.

 

- Бить будешь? – Пашка зажмурился, однако зубодробильной очереди хлестких ударов не последовало, а скорее наоборот. Приоткрыв глаз, Кочетков с удивлением обнаружил, что свирепая Кали находится в замешательстве, и скорее смущена, чем разгневанна. 

- Не буду. – Голос у женщины тоже не выражал никакой агрессии, так что выдохнув, Кочетков решил разузнать, что же так резко ей понадобилось.

 

- Вопрос у меня к тебе есть. – Нехотя произнесла та, в смятении теребя молнию на куртке. – Крайне интимного характера. Будешь трепаться за наш разговор, колени переломаю. Ты, главное, это осознай. Осознал?

Пашка уверенно закивал. 

- Отлично. – Кали выдохнула и набрала в легкие немного своей привычной стервозности. – Тогда отвечай и без сантиментов. Операция в подземке. Как я себя вела?

- Как вела? – От подобного вопроса Драйвер впал в легкий ступор.

– Ну, как обычно. 

- То есть, не забывала о своем классовом превосходстве, напоминала про сущность бытия, в твоем случае плачевную, а также вела себя…

- Да нормально ты себя вела. Честное слово. Разве что…

- Что? – Жесткие когти вцепились в Пашкино плечо, да так сильно и неожиданно, что тот ойкнул и попробовал скинуть руку. Разуметься ничего не вышло. Хватка у Кали была бульдожьей. 

- Ну, ты никогда ничего не объясняешь.

– Попытался сложить слова в удобоваримую форму Драйвер. Словосочетаний - стерва упертая и чокнутая фемина, которые так и вертелись на языке, он старался избегать. – А тут, ну, когда прижало нас, объяснила. 

- И что же? – Нахмурилась оперативница, однако хватку ослабила, а затем, немного поколебавшись, и вовсе отпустила плечо.

- Да я и сам уже толком не помню. – Пожал плечами Кочетков. 

- Странно. Странно. Очень странно.