Один человек и один город

Прежде, чем откинуть крышку короба, напарник потянул за какие-то рычажки, замаскированные под декоративные нашлепки. Секунду спустя я понял, зачем: лежащий в коробе мешок таким способом сам себя запаковывал. Запечатывал входное отверстие.

- Теперь его можно брать и нести.

Сказано было с нажимом. В том смысле, что брать – исключительно моя задача.

Весил мусор не тяжелее бурдюков с водой, разве что, волочь его было не слишком удобно. Впрочем, пройти несколько шагов до опущенного ковша – какая проблема? Коротышка нажал кнопку на пульте, и бумажный мешок перевалился внутрь кузова.

- Все понятно?

- Да вроде.

- Это еще не все.

Он вытянул из ящика на боку машины новый мешок, вставил в крепления и закрыл короб.

- Вот теперь порядок.

А важный-то какой… Словно не мусор убирает, а пылинки с королевской мантии стряхивает.

- Тебе нравится твоя работа?

Он дернулся. То есть вздрогнул.

- Что за вопрос?

Вот взял бы и отшутился. Или промолчал. Зачем так напрягаться?

А, кажется, понимаю. Все Долорес, будь она неладна, со своими намеками.

Парень считает, что раз я на короткой ноге с диспетчером, стало быть, не просто так здесь очутился. Может, и вовсе доносчик. Выявляю неблагонадежных мусорщиков, например.

Тьфу.

- Да просто спросил. Посмотрел на тебя и спросил. Нельзя?

Теперь он догадался презрительно промолчать. Ну и славно. А потом буркнул:

- Дальше отправляемся.

Рывок в кабину. Несколько сотен футов поездки. Новая остановка.

Здесь загородка чуть повыше, и ажур совсем незатейливый.

А задний дворик расчерчен клумбами чуть ли не по линейке. В имении садовник никогда не позволил бы себе такой «правильности» планировки. Потому что преступление перед природой. Потому что искусственно и скучно. Впрочем, мода на дикую красоту явно еще не добралась со склонов до Вилла Лимбо, и здешние обитатели черпают представление о прекрасном по аляповатым глянцевым журналам.

- Сейчас сам пробуешь.

Ага. Проверка. Как там тянуть надо? Кажется, так и… Так? Заедает что-то. Ладно, дернем посильнее.

Вот. Сработало.

С виду мешок в коробе ничем не отличался от своего собрата с предыдущей остановки, но едва я извлек его наружу…

Он не стал смеяться. Напарник. Громко, по крайней мере. Ну а мне было не до смеха, когда застежка в самый неожиданный момент разошлась, и все, что лежало внутри, брызнуло в разные стороны. Разлетелось, то есть: слава Господу, мусор здесь оказался скорее сухой, чем мокрый. Но пятна… Пятна он тоже умел делать. Повсюду.