Один человек и один город

- Вспомни, за последний год меня часто звали куда-нибудь?

- Если бы ты хоть раз внимательно посмотрел на себя в зеркало, то понял бы, почему не получал приглашений.

- А что со мной не так?

- Вселенская скорбь на лице, вот что. Как будто тщательно готовишься к похоронам.

Наверное, он прав. Но трудновато играть в радость и счастье, когда…

- Жизнь не заканчивается, Фрэнк. С совершеннолетия все только начинается.

- Тебе легко говорить!

Он не обиделся. И потому, что не умеет, и потому, что на дурака обижаться – себя не уважать, как говорят люди.

Да, я знаю, что веду себя глупо. Но все-таки никак не могу думать и чувствовать иначе. Даже в стенах храма.

- Пора идти обратно. А то спустимся, когда все уже разойдутся.

Это верно. Ждать такси на солнцепеке – не самое приятное занятие. А если не успею к торжественному отъезду лимузина, придется добираться домой самостоятельно: мама ни одной лишней минуты не проведет в Нижнем городе без особой надобности.

- И помните, больший из вас да будет вам слуга, ибо кто возвышает себя, тот унижен будет, а кто унижает себя, тот возвысится!

Последние слова проповеди долетели до нас как раз к окончанию лестницы.

Хэнк тут же ускорил шаги, почти полетел, торопясь к своим многочисленным сестрам. Не прощаясь. Наверное, думал, что я последую его примеру добропорядочного сына.

Была б моя воля, до вечера сидел бы на галерее. Но пока остается хоть призрачная надежда, стоит смирить гордыню, а с ней и прочее, что клокочет в груди.

И видимо, делает это так громко, что слышно всем вокруг. Отцу Мигелю, к примеру.

- Ты слушал проповедь, сын мой?

Он стоял у выхода с лестницы, прямо за дверцей. Усталый, но воодушевленный.

- А надо было?

- Дерзость хороша во всем, кроме общения с Господом.

- Мы вполне довольны друг другом.

Глаза падре, преисполненные сочувствием и состраданием, задержавшимися с мессы, печально сощурились.

- Я бы попросил тебя не богохульствовать, но похоже, Он и впрямь не против.

И все же, не забывай: у всякого терпения есть предел.

- У божьего тоже?

- Господь велик в своей милости и всепрощающ. Он смотрит на всех нас, выделяя каждого. А вот мы чаще желаем видеть только самих себя… Вокруг тебя много людей, Франсуа. Разных людей. Есть хорошие, есть плохие, и порой их невозможно отличить друг от друга. Остерегись делать неправильный выбор, вот и все, о чем я тебя прошу.

И он туда же! Мамочка постаралась, не иначе.