Один человек и один город

А пока… У вас есть какие-нибудь вопросы?

- Про обучение?

- Необязательно. Личные… тоже можно задавать.

- И насколько личные?

Глория потупила взгляд и словно бы невзначай прошлась язычком по верхней губе. Ну да, здесь же жарко. И продолжает теплеть. С каждой минутой.

- Сеньорита Толлман, вы заняты?

Вздрогнули мы синхронно, я и девушка. Но обернулись в сторону спрашивающего не сразу, а лишь обменявшись долгим пронзительным взглядом.

- Да. У меня появился… ученик.

- Вас можно с этим поздравить?

Такого Норьегу я еще не видел.

Предупредительного, робкого, скованного в жестах и интонациях. В общем, хронически влюбленного.

- Если хотите.

Глория, впрочем, ему вторит. Правда, скорее автоматически. Попугайничает, одним словом.

- Это будет удобно сделать за чашечкой кофе?

- Вполне удобно.

Воркование смущенных голубков. Вроде бы трогательное. Почему тогда я не умиляюсь? Почему мне хочется смахнуть со стола бумаги и показать Эсте, как следует обращаться с женщиной, когда желания двоих целиком и полностью совпадают?

- Я зайду за вами? Когда вы освободитесь?

- Это зависит от любознательности сеньора Ллузи.

Кажется, у него были ко мне вопросы.

Мы опять смотрим друг другу в глаза. Так, что взгляды выходят лучами через затылок и слепят любого, кто рискнет стать свидетелем…

Никогда не думал, что скажу спасибо урокам, полученным в «Каса Магдалина». Особенно тем, которые учили контролировать определенные позывы тела: до туалетной кабинки я добрался, вызывая заинтересованных взглядов не более, чем любой другой человек, выглядящий озабоченным и целеустремленным.

Следующий отрезок времени прошел незаметно. Неощущаемо, по крайней мере. В отличие от всего остального, что меня переполняло. Слава Господу, что в коридоре не оказалось ни одной женщины, иначе…

Конечно, стыд пришел. Не мог не прийти. Потом. Много позже. Когда энергия и кое-что еще выплеснулось наружу. А вода из-под крана оказалась восхитительно холодной.

Смущало многое. Внезапность, например. Я ведь еще не успел отвыкнуть от прежнего режима, что убедительно подтверждала та ночная встреча.

Напор, опять же. Не чрезмерный, но, скажем так, сильнее обычного. Заметно изнуряющий. Вот объект приложения чувств вопросов не вызывал: проекция материнского образа и все такое. Будничный случай, вызывающий зевоту у психотерапевта. Правда, без мощного стимула я бы…

Стимул. А может, стимуляция? Сеньора Байас не пользовалась ничем подобным. Упоминала о последствиях, разве что.