Один человек и один город

Но разве в твоих жилах течет избранная кровь?

Кровь двух шлюх, вот что течет во мне. И папочка, в отличие от мамочки, торговал своим телом вполне официально.Кстати, не менее прибыльно.

- Ты и такие, как ты, пришли сюда вслед за нами. И долго смотрели, как мы убиваем друг друга, борясь за жизнь… А потом предложили уцелевшим свою милость. Свою щедрую помощь! И даже не потребовали называть вас королями.

Рассказывает главу из учебника истории? В утвержденной правительствами всех стран мира версии эти события выглядят несколько иначе.

Но я-то читал нередактированные материалы из личной библиотеки сенатора. И что бы сейчас ни говорила странная психованная девица, она недалека от истины.

- Вы позволили нам жить. Вы даже построили для нас наш собственный город… Но кроме него не оставили ничего. Ничего! Ни крошки от остального мира!

А я-то здесь причем? У меня самого вот-вот тоже ни черта не останется.

- Мы не существуем для тех, кто живет за границами Низины. О нас никто не знает. И знать не хочет!

А ведь я мог бы изменить эту ситуацию.

Если бы стал сенатором, к примеру. Но в чем весь смех-то? Страстная воительница за права обездоленных обращает свою пылкую речь к тому, кто…

- Я тебе помочь не могу. И никому из вас.

- Да! Это все, что вы говорите! Это все, что вы обычно говорите! А еще предлагаете нам самим заботиться о своем будущем. Кормя с одной руки, другой отнимаете последнюю надежду!

- Ничем не могу помочь.

Несколько слов вежливого, равнодушного отказа.

Обычно их не желают слышать, вот и девица осталась глухой. Хотя даже если бы я завопил во всю глотку, не помогло бы: ораторша упивалась звуками собственных чувств.

- Там, в соборе, ты казался ангелом, вознесенным надо всеми… Прекрасным ангелом. Но стоило всего лишь подойти поближе, чтобы увидеть, как чудовищна твоя душа!

Да у меня и тело не отстает. Руки в крови же. В крови собственного отца. Ее было немного, кстати. Так мало, что я подошел и дотронулся до раны. А потом давил и давил, пока на рубашке не расцвел багровый пион.

- Ты схож с ангелом лишь в одном: и тебе, и ему нет никакого дела до людей. До мира, в муках корчащегося внизу. Но что, если и миру не останется до тебя никакого дела?

С каждой минутой она говорила все увереннее. Все сильнее и тверже. Словно сумбур, царящий в ее голове, внезапно стал выстраиваться в одну, совершенно прямую линию.

- Он наберет полную грудь воздуха, а потом выдохнет. Вместе с памятью о тебе.