Один человек и один город

- А вас как называть? Шакалами?

То ли фырканье, то ли шипение в ответ.

- Угадал?

- Вообще-то нет. - Он встал рядом. Чуть впереди и справа. – Неважно. Но там, дальше, в сердце Низины не любят тех, кто спускается с гор.

- А мне и не нужно, чтобы меня любили.

- Хочешь умереть?

Было бы неплохо. Даже предпочтительно. Чуть больше часа назад. Тогда не пришлось бы таскаться по городу в тщетных поисках помощи.

- Хочу добраться до собора.

- Зачем? Заказать поминальную молитву?

- Сделать все, что смогу, лишь бы ее не над кем было читать.

- Мы не дадим в обиду нашего брата.

Вот, опять. Понимаю, что Хэнк сейчас похож на местного жителя, но на самом-то деле… Да сколько уже можно только и делать, что говорить?!

- Послушай, если ты – местный прыщ… О, прости, перепутал слова! Местная шишка, да? Может, хватит сотрясать воздух? Медицинская помощь. Любая. Поблизости имеется хоть что-нибудь такого рода?

- Есть доктор.

- В какой стороне?

- Тебе туда хода нет.

Но я должен. Я не могу оставить Хэнка в компании неизвестно с кем.

Если это и вправду мой друг, он выживет любой ценой, которую я в силах заплатить. А если нет, если он всего лишь подменыш… Тогда тем более. Его жизнь – последний и единственный шанс узнать, что случилось в саду «Каса Конференсиа» и почему.

- Ты говоришь, что не оставляешь своих в беде, правильно?

- Ты слышал.

- А теперь ты послушай. Или я буду рядом с другом все время, или ты не сможешь ему помочь. Обещаю. Что для тебя важнее, а? Ненависть к винго или собственная честь?

Тишина заканчивается логичным, но лишенным прежней уверенности:

- Тебе не справиться со всеми.

Да мне сейчас даже с одним из вас, скорее всего, не совладать. Но разве это имеет значение?

- Я пойду вместе с другом. И ты отведешь нас к доктору или кто там у тебя есть на примете.

- Если сможешь идти!

Этот удар у него не прошел с прежней эффективностью: я согнулся чуть больше, чем уже был скрючен, и костяшки пальцев только ткнулись в живот. Не больнее, чем бодается лобастый щенок.

Хэнка пришлось скинуть. Так осторожно, как получилось. Не разгибаясь, на четвереньках перескочить через неподвижное тело и лишь потом попробовать распрямить спину и ноги.

Приспешники моего противника разошлись по сторонам, играя роль стоек импровизированного ринга. И то хорошо. Хотя даже Господь, думаю, не поручился бы, что в случае необходимости они не кинутся на меня всем скопом.

Ни черта не видно. В смысле, ни одной четкой черточки.