Сан-Инферно. Новичок

Всё это великолепие переливалось прозрачным светом и мелодично позванивало.

- И чтобы ни одного отпечатка пальцев! - крикнул желтокожий и испарился.

- Ну что, Фонци, потрудимся?

Так я окрестил живую губку. Не зная, какого он пола, придумал такое вот нейтральное имя...

Фонци высунул из фиолетовой пены ложноножку и призывно помахал.

Глаза боятся, а руки делают... Как-то я приноровился ловить и бокалы тоже, успевая расставлять их на чистых полотенцах ровными, как на параде, рядами.

Эх! Видела бы меня сейчас бабуля... Упс. Может, осколки никто не заметит?

- НОВИЧО-О-ОК!..

- Да понял я, понял. Зарплаты мне не видать, как своих ушей.

После бокалов были кастрюли и сковородки. Вот тут-то и началась настоящая работёнка. Сковородки были величиной с тележное колесо - чтобы Фонци было над чем трудиться, мне приходилось держать их, наклоняя в разные стороны, а потом доставать из раковины и водружать в специальную сушилку.

Вот тебе и спортзал, - думал я, ворочая казан, в котором легко можно было приготовить самого Папу Борща, и ещё бы место осталось.

Не знаю, сколько прошло времени. Но в один прекрасный момент я заметил, что посуда кончилась, и даже Фонци шевелит лапками как-то лениво, без энтузиазма.

Когда я выловил его из воды и хорошенько отжал, он даже не подумал липнуть к моей руке, а просто повис, как обычная тряпочка.

Уложив губку сушиться и отдыхать, я снял фартук и устало побрёл, куда глаза глядят. Лишь бы подальше от опустевшей и непривычно тихой кухни.

Но так как идти особо было некуда, я вновь оказался в клубном зале, неподалёку от сцены. Побродил между пустых столиков, заглянул в оркестровую яму...

Никого здесь не было. Занавес опустился, и все разошлись по домам. Интересно: какая здесь жизнь? Я что хочу сказать: кроме клуба я ведь ещё ничего не видел.

И тут я услышал тяжелый вздох. Он раздавался из-за кулис, примерно оттуда, где лежали злополучные мешки...

Я запрыгнул на сцену. Идти мне особо некуда, так что почему бы и не посмотреть?

За кулисами сидела Цербер.

Не буду описывать, как она выглядела. Но если бы кто-то хотел написать картину "Отчаяние" - на роль модели она бы подошла отлично.