Твой хомо умер, уходи. Приключения симбионтки

А с нашими-то… Как в лотерею».

Ираида Сергеевна никогда не ездила в лифте ни с французами, ни с американцами. Ездила с иранцами: в городе было их консульство.

Вот уж кто проявлял себя джентльменами! Наглаженные, свежевыбритые, чуть-чуть излишне благоухающие парфюмом, они всегда здоровались, пропускали вперед и белозубо улыбались. Слегка замордованные к середине жизни россиянки от такого обращения таяли и посему с сочувствием наблюдали в новостях за борьбой с американским империализмом низкорослого, но весьма мужчинистого иранского президента Махмуда Ахмадинежада.

Меж тем по мере приближения лифта к двенадцатому этажу приближался и момент истины.

Ираида Сергеевна мрачно застыла в позе боевой готовности. Когда разъедутся двери и выяснится, что впереди стоит джентльмен и сейчас он пропустит тебя вперед, надо изящно, будто ничего иного и не ожидала, проскользнуть в проем. Ежели рядом окажется мужлан, надо вжаться в стенку и подобрать ноги, чтобы он, рванувшись к выходу, не дай бог, по ним не прошелся.

И не вздумай перепутать его с джентльменом, не то, устремившись к выходу одновременно, вы самым позорным образом столкнетесь в дверях.

В этот момент сбылись самые худшие опасения Ираиды Сергеевны: сегодня ей достался, так сказать, полный комплект. Когда один из попутчиков, оказавшийся джентльменом, пропустил даму вперед, другой, как истинный мужлан, ринулся к проему, наступив успевшей выдвинуться вперед Ираиде на туфельку, а затем и пребольно приложившись с ней лбами.

«Боже! Боже! Боже! Какая нелепая, мелкая ерунда, и именно из нее на девяносто процентов состоит наша жизнь!» - подумала Ираида Сергеевна, вываливаясь, наконец, из лифта.

В довершение ко всему, когда она добралась до кабинета, выяснилось, что мужлан поднялся на этаж чтобы встретиться именно лично с ней.

Вдобавок ко всему прочему он оказался поэтом.

2

Когда-то давно Ираида Сергеевна, устав от регулярного общения с местными, как им казалось, поэтами (все хотели славы) решилась на отчаянный шаг: принимать и печатать вообще все принесенные в редакцию стихи, невзирая на наличие или же отсутствие в них художественной ценности.

Под это дело была выделена малая толика газетной площади. Рубрика называлась «У Пегаса» и опубликоваться в ней мог любой, предоставивший редакции на выбор десяток стихотворений.

Гонорар самодеятельным поэтам не полагался.

Среди стихотворящей братии веками ведутся разбирательства на тему, кто поэт, а кто не очень.