Факультет менталистики

Маэстро заботливо укутал меня в плед, и, утонув в тепле и заботе, наслаждаясь ароматом настоящего чая с мятой и мёдом, я забылась. Показалось что я вновь там, на Земле… Родители иногда отпускали меня с подружкой съездить на выходные в деревню к её бабушке. И там порой мы вот так и сидели возле печки. Эх… вернуть бы те времена… А может, всё это всего лишь обернувшийся кошмаром затянувшийся сон, и я однажды проснусь? Как бы хотелось, чтоб было так.

– Ох и навалилось на тебя, девонька, – качал головой старик, подливая мне новую порцию чая.

– Сдюжишь ли? И помочь-то тебе нечем. Хотел бы. Да как?

Так он и бормотал сам с собой, не особо на ответ рассчитывая, а может и знал, чем дело кончится. В итоге, сначала ударилась в слёзы. Рыдала. Жалела себя. А потом… потом мы болтали дотемна. Вернее, это я разглагольствовала, а он помалкивал и слушал, нет-нет да чая подливая. Рассказала то, о чём говорить никому не собиралась – о Земле! О своей прошлой беззаботной жизни. И что странно – он удивления не выказал, будто знал.

А потом сама не заметила, как к насущным проблемам перешла.

– А ведь с водой это ты хорошо придумала, – говорит. – У принца ведь надежда есть, если я не ошибаюсь…

– Что?! – воззрилась я на него. – В смысле – надежда?

– Бывают чудеса похлеще иного заклятия, – как-то уклончиво отвечает. – Это ты такая дремучая, потому как наш мир для тебя будто сказка. И воспринимаешь ты его словно ваш этот, как там… кинофильм смотришь.

– Э-э-э… – только и смогла выдавить я, ошалев от таких слов из уст библиотекаря.

– Бывал я у вас, – говорит. – Вернее, бываю порой. Вот и чаёк мой тебе потому по вкусу пришёлся. И медок оттуда, из твоей родимой России.

Шок? Нет, это как-то уж слишком мягко сказано. Сижу. Глаза вытаращила. И рот только открываю беззвучно, как рыбина, которую на берег выкинуло.

– Что ж ты думаешь, я столько лет живу и мир не посмотрел? Не-е-ет! Это Вал у нас затворник да мечтатель. Ему бы проклятие снять и личную жизнь наладить. Деток понянчить. А меня жажда знаний куда только не заводила.

Хотя… я ведь тоже мечтаю… или мечтал… в общем, надежда ещё теплится, хоть и слабенькая. Ты не представляешь, каково это, прожить больше двух сотен лет так и не взяв вот в эти руки, – он выставил вперёд свои сухонькие ладошки, – своего малыша, первенца. Неважно, кто это был бы – девчонка или пацан. Главное, свой – родной. Кровинушка… – грустно завершил он, и на какое-то время в коморке повисла тишина. – Ведь внешность мага – это всего лишь зеркало его души.