Некрофамилианин I. Адаптация

Допил чай, отёр губы салфеткой.

– Скажу так, – произнёс он, и Илья снова удивился, до чего удачно тот умел сочетать в тоне подкупающую доверительность и жандармский нажим, – вояж по заведениям навроде «Зайца» с большим трудом соотносится с моим пониманием не давать повода для неприятностей. А самостоятельные расследования, в особенности сопряжённые со взаимодействием с самыми что ни на есть нелицеприятными представителями изнанки Ново-Петербурга, никогда до путного не доводили.

Он свернул салфетку и тихо подытожил:

– Ни купца, ни графа.

Илья перестал моргать.

А Протасов внезапно рассмеялся. Не тише сыщика, тоже привлекая невольные взгляды посетителей «Лебяди», и столь же от всего сердца, как оно могло бы показаться со стороны.

– Вот, значится, как?! – спросил он, отсмеявшись и кончиком пальца смахивая из глаза слезинку. – Антон Кузьмич, вы что ж, следили?

– Нет, ваше сиятельство, – вспыхнул полицейский, причём покраснели и щёки, и лысина, – предками в камне клянусь!

Он смутился, одёрнул широкие полы пальто.

Добавил спокойнее, глядя в стол между чайными стаканами и бутылками сельтерской воды.

– Однако же персональные каналы получения всевозможной информации имею наинадежнейшие. Опять-таки, для вашей безопасности и строгого следования законности!

Харитонов, не мигая, изучал лицо Морозова. Протасов же снова улыбнулся, и Илье показалось, что так принц Гамлет мог бы проявить чувства к матери. Причём определённо ближе к финалу трагедии…

– Антон Кузьмич, – сказал он и прикоснулся к груди, – я вам сердечно благодарен за заботу и совет.

Но сосредоточиться всё же попрошу не на получении сведений о моих самоличных маневрированиях, а на поиске и ловле незадачливых взломщиков.

– Безусловно, ваше сиятельство. – Тот стал похож на проштрафившегося мальчишку. Но лишь при поверхностном и невнимательном взгляде… – Приложу все силы!

Он покрутил пустой чайный стакан, подлил себе ещё воды, выпил. Харитонов, вдруг нащупав мысль, вкрутился в необычный разговор.

– Антон Кузьмич, – с коротким поклоном спросил Илья, – а вы знали его лично? Павла Протасова?

Морозов уставился на татуировку, поднял взгляд на серьгу. Вот теперь он казался по-настоящему смущённым. Осторожно прокашлялся в гигантский кулачище. На Харитонова при этом не смотрел, и только чуть виновато кивнул графу.

– Быть лично знакомым с вашим братом чести не имел…

Он снова прикоснулся к бутылке, затем к стакану, почесал крупный нос.