Некрофамилианин I. Адаптация

– Мы снова оставляем свой отпечаток в вечности! Пройдём через это вместе, и я смогу вернуть тебе веру если не в жизнь, то хоть в непреходящее и бесценное посмертие!

Некроиерея зашатало, но он вцепился в окованный латунью край панели, устоял; не очень-то уместно засмеялся и активировал механизм.

Андрей вздохнул, а затем вдруг тоже рассмеялся, причём против своей воли, но искренне и легко, да поднёс к губам бутылку рома, которую ещё миг назад почитал оставленной на скамье.

– Кракен тебя задери, Маркус! – воскликнул Протасов, изрядно облившись терпким ромом.

На ближайшей из машин приложения вспыхнули цилиндрические вакуумные лампы. Механизм окончательно активировался, воздух загудел и стал покалывать кожу, а спустя миг Андрей почувствовал в голове давно забытую пустоту, в которой искрились три светлячка.

В следующую секунду гигантская, сибирской ёлкой разлапистая молния ударила прямо в шпиль на бельведере Дома Духовного Укрепительства.

Храм будто бы вздрогнул до основания, во всяком случае так показалось графу. Включённая машина мгновенно заискрила, запылала, отрыгнула серый дым, а ещё через мгновение в голову Протасова будто вколотили раскалённую железную спицу, и бутылка выпала из его ослабевших пальцев.

Последнее, что увидел тот перед окончательной потерей сознания – тело некроиерея Маркуса, куклой отлетающее от кафедры в ряды скамей. Мокрый балахон дымился, виски побагровели, а голубые глаза закатились так, что остались видны лишь белки…

Глава VIII.

Извозчика Илья предложил отпустить на некотором удалении от особняка, чтобы размять ноги и с точностью убедиться в отсутствии или наличии преследователей. Граф замысел одобрил, к тому же модернизировав встречной идеей прогуляться через уютный сквер, что удлиняло путь, но делало его многим приятнее.

Погода к прогулке всё ещё располагала, хотя к вечеру похолодание грозило стать чуть более крепким.

Улицы полнились людьми. Шумели проезжие части, моторизированные экипажи то и дело клаксонили на менее расторопные кареты. Мимо прогуливающихся Протасова и Харитонова проносились лёгкие брички и тяжёлые, неповоротливые, полные пассажиров рейсовые омнибусы.

Улицы Ново-Петербурга пронизывали тайны, как пустячковые, так и могущественные, всеобъемлющие и единосвязующие всех его обитателей.