Некрофамилианин I. Адаптация

– Не возвращаясь более к теме нашего, пусть даже не самого комфортного разговора, позвольте, Лариса Михайловна, сделать вам комплимент, – негромко сказал он. Илья, однако же, услышал, и чуть не поперхнулся вином. – За прошедшие годы вы необычайно похорошели и…

Щёки Ростовцевой порозовели, она снова взялась насиловать рукоятку «динамки» с крохотным вентилятором. Не дав собеседнику развить опасную мысль, графиня прервала его, причём довольно резко и с явственно-обманчивой улыбкой.

– Кстати, Андрюша, Протасов разве не ваша фамилия?

Того будто стукнули в лоб.

– Что, простите?!

Красивые губы Ларисы растянулись в улыбке, теперь совсем не притворной.

– Кажется, вы что-то выиграли, граф.

Она отсалютовала Андрею бокалом, едва заметно кивнула его чудаковатому приказчику и направилась прочь:

– Поздравляю, и не забудьте получить свой ценный приз!

– Моё почтение, Лариса Михайловна, – пробормотал Протасов, продолжая оттягивать ухо.

Обернулся, подступил к Харитонову:

– Меня и правда объявили?

– Полагаю, что да, – знакомым безжизненным тоном признал тот, глядя вслед ушедшей девушке. – Идёмте, ваше сиятельство, посмотрим, как велика ваша удача.

Глава X. Вернуться к жизни прежней :|: С одинаковым почтением и ожиданием :|: Бетон, железо и кость

– По-прежнему донимает? – осторожно поинтересовался Андрей.

Спросил негромко, всем тоном давая понять, что не желает пересекать невидимых и довольно тонких границ вежливости, но дружеское участие проявить хочет.

Илья молча кивнул. Продолжил массировать виски, затем с тем же сдерживаемым усилием – надбровные дуги, несколько раз мягко и ритмично надавил большими пальцами в переносицу перед уголками глаз.

– Увы… – признал он, наконец разлепляя веки. – И всё сильнее… Нужно ускориться…

Он поморгал, сфокусировал взгляд на разложенных перед собой бумагах.

– Однако же, любезный граф, прежде чем мы решим основной вопрос и благополучно покинем гостеприимную столицу, мне бы всё же хотелось разобраться с загадками, оставленными покойным Павлом Константиновичем…

Харитонов взялся за карандаш, продолжая делать выписки из дневника.

Листы с его пометками пестрели шифровальными таблицами, в суть которых он пытался безуспешно вникнуть вот уже третий день.