Некрофамилианин I. Адаптация

Прокатили знакомой уже Шпалерной, через квартал свернули вдоль Института инженеров путей сообщения, теперь направляясь прямиком к Дому Чествования Всеприсутствующих – ближайшему некрофамилианскому собору. Пока ехали, граф снова изучал знакомый-незнакомый ему город и обитателей оного.

Ему воочию виделось, как на широких проспектах и за фасадами каменных особняков диффундировали и перекручивались воедино самые что ни на есть различные понятия, надежды и страхи, какие только может вообразить современный прогрессивный человек.

Ново-Петербург неугомонно бурлил помыслами о сверкающей карьере, гнусном стяжательстве, долге перед Отечеством, коррупционной алчности, несгибаемой дворянской чести, пламенной любви и зудящей похоти, родительской заботе, ослепляющей зависти, безобидном баловстве, воинской отваге и безудержном вдохновении…

– Прибыли, ваш-бродь!

– И помечтать не дал, чертяка…

Дом оказался сравнительно небольшим и скромным, особенно на фоне Вечного Клавдия, доминировавшего над недалёким правобережным центром столицы.

Однако, и Андрей понял это, едва покинув карету, внимательнейшего изучения оказался достоин и он.

Стены собора почти не имели украшений, и только высоко под резными карнизами имели декор – повторяющиеся по периметру барельефы и привычно-черепастые маскароны на архитравах.

Искусно вырезанные из камня, по всей окружности Чествования Всеприсутствующих шествовали процессии скелетов, передающих крепким парням и девушкам – полуобнажённым в лучших эллинских традициях – снопы пшеницы, орудия труда, фасции и мечи.

С дверных ручек Дома скалились черепа, их же в достатке обнаруживалось в остальном убранстве тяжёлых створок и орнаментике фонарных столбов.

Несмотря на то, что данный Некрофамилианский Дом едва ли можно было назвать крупнейшим собором Ново-Петербургского Правобережья, он всё равно впечатлял. Смешение романского и готического стилей выглядело в высшей степени любопытным, аркбутаны и контрфорсы восторгали лаконичным совершенством форм, а каменная вязь колонн радовала глаз.

В отличие от своего титанического собрата, Чествование Всеприсутствующих не имел ренессансного купола, зато пронзал похмуревшее апрельское небо сразу тремя разновысокими шпилями. На них, сверкая в солнечные дни, а ныне же мрачно темнея, виднелись привычные символы – массивные шестерни и обратная пирамида на фоне раскрытой книги.