Некрофамилианин I. Адаптация

Да без принципов, да без оглядки на суд небесный, коий давно уж под научным вопросом…

Илья сменил позу, и Андрей догадался, что подобной тирады тот тоже ждал.

– К сожалению, Юрий Маркович не снабдил меня соответствующими юридическими документами, но…

– Вот! – По-прежнему не оборачиваясь, Людмила Степановна вскинула руку и потрясла в потолок указательным пальцем. – Видите, Ильюша! А потом вернётся Юрий Маркович, да и спросит с меня. И что ему ответить? Как в глаза смотреть, как оправдываться?

Харитонов вдруг зажмурился и потёр висок.

Граф с пониманием вздохнул, вынул из внутреннего кармана компактную серебряную флягу, протянул. Илья благодарно кивнул, но легко помотал головой в отказе.

– Прошу меня извинить, Людмила Степановна, но я не окончил… – добавил он, стараясь говорить с прежним спокойствием. – Я в любой момент способен доказать, что мы не проходимцы. И получили от Юрия Марковича полнейший спектр инструкций на этот счёт.

Кофе вскипел, и хозяйка спешно сняла его с огня. Поохала, разливая по чашкам, но всё так и не оборачиваясь к гостям.

– Ох, господа вы мои, – затянула она, – к сожалению, вынуждена…

– В спальне над кроватью висела тканая картина, на которой были изображены три оленя, – отчеканил Харитонов, на этот раз не позволив ей закончить фразу. Продолжил ровно, но с нажимом на конец каждого предложения. – На книжной полке слева от стола стояли «Хитроумный идальго Дон Кихот Ламанчский», «Ревизор» с финальными правками автора от сорок второго года, несколько журналов «Стрекоза» и «Искусство войны».

Людмила Степановна медленно поставила кофейник на жаропрочное керамическое кольцо. Теперь она слушала неподвижно.

– Одежда хранилась в двух аборитовых чемоданах, которые неразобранными стояли в шкафу, могу перечислить до количества пар исподнего, – сказал Илья, чуть прищурившись и растирая висок. – Ещё два чемодана стояли в кабинете. В них можно было найти немного столового серебра и прочей кухонной утвари, не столь ценной. В основном отделении секретера имелась жестяная коробка из-под печенья.

В которой, помимо портсигара, можно было обнаружить старый якутский нож деревянной ручки и латунные запонки, одна из которых была сломана. И ещё фотографии. Набор открыток с портретами барышень, если точнее. Весьма, скажем так, фривольного содержания.

Женщина оставалась неподвижной. Довольно долго, не меньше минуты.

И когда Протасов уже был готов подняться и узнать, всё ли с ней в порядке, она словно ожила.