Некрофамилианин I. Адаптация

– Не побоюсь выдать желаемое за действительное, но мне кажется, что таинственный Буревестник – женщина.

Илья комментировать не стал. Отодвинулся вместе со стулом, насколько позволяло пространство; один за другим потянул ящики стола. Вынул – почтительно и бережно, – увесистый фотографический альбом; так же осторожно пролистал.

С вклеенных карточек взглянули молодые графья, неугомонные улыбчивые мальчишки в смешных одёжках. Через пару страниц они превратились в молодых людей, ещё ничего не знавших ни о мертворождённых наследниках, ни о кровавых морских схватках.

Ни о том, что младший даже не сумеет посетить похороны старшего…

Нависший над столом Протасов закрыл дневник, но альбома не требовал – смотрел сверху вниз, будто не решался помешать таинству. Поджал губу.

– Мы точно уверены, что переговорить с Павлом сейчас возможности нет? Даже с Павлом того времени, пока он посещал приложения и ещё не утратил… верования…

– Увы, Андрей Константинович, это невозможно и я доверяю господину Чхве в его личных поисках, – с лёгким вздохом ответил Илья, взгляда при этом не поднимая.

– Потому что – и вам сто́ит это вспомнить, – всяческое приложение имеет и обратную силу, для этого достаточно пройти несложную процедуру экстракции, во время которой расторгается менталистический договор с Даром и его машинами. И я предположу, что необъяснимое пока намеренье Павла Константиновича предельно дистанцироваться от некрофамилианства вряд ли предполагает забывчивость в разрыве соглашений…

– Чертовски жаль.

– Пожалуй.

Харитонов снова перевернул страницу.

Обнаружил фотографии супруги Павла – графини Юлии Протасовой, очевидно грустной и сознательно неулыбчивой женщины с глубокими очерчивающими морщинами вокруг рта; совместные фото Павла и жены; затем – чуть более старинные и менее качественные, – статского советника Константина Николаевича, его благоверной и родственников различной удалённости.

Закрыв альбом, Илья отложил его на свободный от пыли пятак – где ещё совсем недавно лежал дневник. Откинулся на спинку стула, задумчиво дёрнул подтяжки большими пальцами, помотал головой.

– Как положите, могло ли случиться так, – он обвёл комнатушку рукой, – чтобы граф оказался замешан в чём-то… непристойном?

Рот Протасова изогнулся, но открыто фыркнуть он себе не позволил. Покрутил тремя пальцами у виска, пожал плечами.