Лживая джинни

Найдите мне хозяина гранильни, мастер Григ, — распоряжается он. — Потому что меня очень интересует соответствие его профессионального магического набора номенклатурному списку.

Через четверть часа приводят хозяина, изрядно поцарапанного и временно лишенного способности к членораздельной речи. Взгляд, которым он одаривает нас, не поддается описанию. Работников и семейство откопали, но там же еще ценностей материальных погибло при обвале — из тех, что не по сейфам лежали, а в работе, на столах!

К тому же к новому образованию — Комитету по лицензированию профессиональной магии — мастера изначально отнеслись более чем подозрительно, и это еще довольно мягко сказано.

В каждой сфере постоянно разрабатываются новые, более эффективные чары, все они непременно проходят опытный уровень, и чтобы включить их в список разрешенных, требуется вычерпать горстью океан бумажной волокиты. Предполагается, что в итоге новые разработки будут сосредоточены в нескольких государственных институтах, но кустарные производства против. И немудрено: ведь если кому-то повезет создать новый магический инструмент, этот кто-то будет иметь преимущество над конкурентами ровно до того времени, пока оный инструмент не поступит в общее распоряжение. То есть — не будет сертифицирован.

Никто не любит перемен, кроме тех, кто не при деле.

Как бы то ни было, для нас сейчас доказать несоответствие примененных чар номенклатурному списку значит — спасти репутацию Управления и собственные афедроны.

— Да, — говорит мастер Балиан, получив на плечи плед, а в руки — чашку кофе, — это наши камни.

Мы все сидим в гостиной соседского дома, превращенной в бивуак. Я готовлюсь задавать вопросы и ловить ложь на слух, а Рохля пристроил на колене планшет и изготовился писать. Зубы мастера Балиана все еще немного постукивают о фарфор.

— Нет, я имею в виду, совсем наши. Мы их не покупали. Дамочка торговала только технологией. Превращала отходы в доходы, так сказать. А кто б не согласился?

— И вы взяли непроверенное заклинание?

— Ну мы его, во-первых, проверили.

А во-вторых, заклинание она не продавала. Она все сама делала.

Рохля аккуратно откладывает перо:

— То есть, вы хотите сказать, упомянутая дама была с вами внутри?

Точно. У нее все волшебство — в произнесенном слове, и она ни на что его не записывает. Делает работу, а ей за нее платят по факту. В чужие руки не отдает, да и подумать — это достаточно умно.