Лживая джинни

Сиди весь день, вырабатывай норму: двадцать заклятий для починки горшков, пятнадцать — от спустившихся петель, восемь — для переноски тяжестей. Есть еще профессиональная магия. Ее уже преподают специалисты, но туда идет спецнабор по квотам от диаспор и профсоюзов. Есть аналитический факультет — так называемая Общая магия: теория, практика и философия предмета. Я слышала, там даже магические способности иметь необязательно, но туда такой коооонкурс! — она закатывает глаза.

— А в боевые маги конкурса, стало быть, нет?

— В боевые маги открытого набора нет.

К тебе приходят и говорят — ты, мол, годишься. Я и сама знала, — взгляд Кароль становится задумчивым и упирается в стену, — что гожусь. Всегда знала.

— А родители не были против?

— Да нет. Это значило, что я состоялась. Хотя, конечно, им было бы спокойнее, если бы я гранила камушки. В этом они понимают и могут советовать. Для родителей это важно.

Люций не может вспомнить, чтобы ему кто-то что-то советовал. Может быть, от Альбина Мяты ему нужен именно совет — и все равно, в чем? Эльф ни о ком не скажет, что тот, мол, «старше» или «моложе».

Эльф, по правде говоря, даже не поймет, о чем речь. Мы, соображает Люций, оперируем превосходными степенями, как, например, «Старейший» или «Младший», и то только для определения места в иерархии внутри Дома, но сравнительных возрастных степеней у нас уже нет. И при этом мы гордимся своим понятийным богатством. Ну не ирония ли?

И кстати, в отношении этой Кароль — сколько ей биологически? — тринадцать или пятнадцать? — я не скажу: «слишком молода», и удивлюсь, если она сочтет меня «слишком старым».

— А твоя магия включается как-то иначе?

— Любая экстраординарная магия, — серьезно отвечает Кароль, — включается чувством. А твое чувство — оно только твое. Никто не испытает его в точности.

— Но погоди, — протестует Люций, — есть ведь техники, помогающие разделить чувство или включить, как ты выражаешься, то, которое нужно. Первая из них — художественное слово.

..

— Нет. Есть только общие слова. А что под ними подразумевается — то самое, в груди вскипающее! — оно свое. Любое твое чувство так же одиноко, как твоя смерть — ты в нем один, и по-другому не будет. Художественное же слово это только способ себя обмануть. Временно.

— И на каком же чувстве ты стоишь? Или это неправильный вопрос? Но раз я даже теоретически не могу разделить чувство, значит, я не способен магию попятить?

— Абсолютно.