Лживая джинни

Люций весь один сплошной вопрос, но, подумав как следует, он так и не находит в себе интереса спросить о чем-то конкретном. Все конкретное, будучи вычленено из вопроса по имени «Люций», само по себе мало и даже самого его ничуть не трогает.

Эту ночь называют Ночью Обещаний, недаром она знаменует порог года. Но какое обещание хотел бы получить сегодня сам Люций? Наверное сейчас, в эту минуту он хотел, чтобы его пожелания счастья исполнялись, и думал, что одного этого ему хватит на все бессчетные годы эльфийской жизни.

И что не хотел бы знать того Люция, который однажды перестанет этого желать.

Впрочем, у него не было времени подумать об этом связно. Ночь Порога летела, словно в вальсе, едва касаясь пола башмачком, и оставалось только пожалеть, что она коротка — по крайней мере, когда эта мысль нагоняла Люция, или это он ее нагонял. Нет разницы, если и мысль, и Люций движутся по кругу. Какой мучительно долгой бывала эта ночь дома! Все они, похожие одна на другую, столько их ни было на его веку.

Как хорошо, что...

Следуя за Кароль, он протиснулся к фокуснику, забавлявшему публику. Тот жонглировал сперва острыми ножами, затем факелами, а потом, от души хлебнув красного вина — и вовсе сырыми куриными яйцами. Публика была благосклонна, и даже когда яйца весело дрызгали о мраморный пол, гремела аплодисментами и взрывалась шутливыми криками.

Кароль сдвинула к переносице золотые брови.

— А мне, — спросила она, — можно попробовать?

— Доставь нам такое удовольствие, красотка! — немедленно отозвался затейник.

— Что тебе дать, яхонтовая? Апельсины подойдут?

Три оранжевых плода немедленно возникли в его протянутых руках: должно быть, он прятал их в рукаве для следующего фокуса, но впрочем... он ведь тоже мог оказаться банальным волшебником!

— Нож, — попросила Кароль. — Да, и еще яйцо, пожалуйста. Нет, одно. Оно точно сырое?

— Обижаете, мэм! Ну сами проверьте, если хотите.

Кароль не повелась — а может, это было сделано на публику! — и проверила, крутанув яйцо на полу.

Сделав полтора вялых оборота, яйцо остановилось, и девушка согласно кивнула. Толпа потеснилась, дав ей место, и стихла. Излишне говорить, что Люцию тоже было весьма интересно.

Из развернутого пред нею веера ножей Кароль выбрала кухонный, с широким бледным лезвием «рыбой» и острым кончиком, который даже пальцем попробовала. Про те, что с круглыми кончиками, сказала решительно: «не пойдет!»

Она положила яйцо на плоскую сторону ножа.