Лживая джинни

Дерек притащил ее в дом еще до того, как Мардж увезли в больницу, а теперь она уже опустила головку и лепестки роняет. Кароль аккуратно снимает лепестки и выстилает ими сахарницу. Джинни садится на край и аккуратно втягивается вовнутрь вместе со всеми бесчисленными оборками. Задвигает крышку изнутри, но неплотно. В отличие от лампы — ну или, скажем, чайника! — у сахарницы нет носика. Это ж роза, да на горячие влажные стенки!

Баня, спальня и наркосалон!

На этом мы покидаем кухню. Дети садятся рядышком на диван и держатся за руки.

Я достаю из нагрудного кармана специально припасенный пакетик, рву его. Над журнальным столиком загорается шарик ровного голубого цвета с искорками. Заклинание Благополучного Исхода. Работает, только если рядом кто-то не смыкает глаз, и чем больше народу бодрствует, тем лучше. В дни экзаменов этакую штуку не сыскать, но я заранее запасся. Можно сказать, злоупотребил служебным положением.

— Раз уж все равно сидим, давайте сидеть с пользой.

* * *

Под самое утро, в брезжащих голубых сумерках вернулся Рохля, очумевший и еще более небритый, чем обычно.

Дети спали, свернувшись в разных углах дивана двумя отдельными и очень целомудренными клубками.

— Ну? — спросил я на пороге.

Он кивнул — дескать, все получилось.

— Дочка. Здоровенькая.

У него едва ворочался язык, словно его вязкие гласные облепили, а согласные с усилием проталкивались в исцарапанную глотку.

— У Мардж тоже все хорошо.

Я посторонился, пропуская его в квартиру, в кухню.

— Имя думали уже?

— Ага.

Мардж предупредила... в общем, если бы что пошло не так... ну ты помнишь, была вероятность... чтобы назвали Соланж. Соланж и будет.

Солнечное имя. Все в порядке с любовью, если такое имя.

— Тебе ее показали?

— Ну... — он сделал неопределенный жест, — издали, через стекло. Сказали, что рыжая.

И не сдержался — фыркнул.

— Как насчет врожденных магий?

— Да непонятно пока. Вроде бы ничего заметного сразу не проявилось, в карточку ничего не записали.

— Наблюдаться все равно надо. Наследственность же, сам знаешь, какая.

— Угу, — Рохля плюхнулся за стол в тот угол, где вчера сидела Кароль, и подпер кулаками взлохмаченную голову.

— Кофе?

Снова «угу».

— Что тут за бивуак?

— Ах да! Тут у нас разрешилось одно дело... сахарницу не трогай!..

Дерек опасливо отдернул руку.

— Причем разрешилось оно таким образом, что я не знаю, как теперь дальше быть, если по совести.

Я щедро плеснул коньяку в кофе и расценил мычание шеф-напарника как одобрительное.