Лживая джинни

— Позволено мне будет присесть?

Баффин на это сделал выразительную паузу, долженствующую, видимо, указать арестованной ее место, но коса нашла на камень, и джинни, оглядев его стол в поисках чего-нибудь подходящего, примостилась краешке чернильницы.

Позиции позициями, а вежливость никто не отменял.

— Из того, что вам следует уяснить, дамочка. Как начальник Управления, я имею щит-прививку дезочарования, обеспечивающую мне лично невосприимчивость к любому виду волшебства. Фокус, который вы проделали с опергруппой, в отношении меня не пройдет.

Любые другие агрессивные и хулиганские действия также не в ваших интересах.

— С вами у меня бы и не вышел фокус, — безмятежно улыбнулась джинни. — Видите ли, мое восхищение должно быть искренним!

— Тогда постарайтесь, чтобы оно было искренним, потому что ваша дальнейшая судьба будет напрямую зависеть от вашей готовности к сотрудничеству. Дать или не дать ход свидетельствам вашей невиновности, предоставленным этими недотепами, и трактовать ли их благожелательно − зависит от меня.

Джинни сделала вид, что задумалась.

— Правильно ли я поняла, вы хотите, чтобы я делала что-то предосудительное?

— Глупости. То есть до сих пор вы занимались глупостями, сбывая эти ваши надувные бриллианты. Почему бы не растить сразу сумму денег?

— О Силы, — вздохнула арестованная. — И это сразу, как только я решила вести честную жизнь?

— Ну а что такого нечестного в вашем искреннем восхищении моей, например, зарплатой? Это можно рассматривать как.

.. ну, как успешное вложение денег под проценты или спекуляцию ценными бумагами. Когда-то они стоят гроши, когда-то взлетают в цене, а после снова падают. Механизмы управления доступны лишь немногим, прочие — заложники этой игры. Сумма денег фиксируется в момент оплаты. Сколько их было до или стало после — никакой роли не играет. Нормальный инфляционный процесс, так сказать. Таким образом, я предлагаю вам совместное предприятие, и себя — в роли главного инвестора.

— Категорически предлагаете, — уточнила джинни.

— Выбора у вас нет.

— Я вижу, — прозвучало это весьма неопределенно.

Беседу их прервал дверной звонок. Баффин вздрогнул, сделал каменное лицо, бесцеремонно схватил джинни поперек туловища, сунул ее, невзирая на возмущенный писк, головой вперед в тот самый подарочный пакет, в котором ее принесли, а пакет бросил в верхний ящик стола и закрыл его — все буквально одним слитным движением.