Они приходят осенью

— Я чувствую, что некоторые чудовища ранены и совершенно не ощущаю Мамонта.

Семён кивнул и сделал вывод:

— Это означает одно: взрыв удался. Мамонт сдох. Надеюсь, хотя бы несколько монстров тоже ласты склеили.

Вадик поглядел в сторону посёлка.

— Но Ярослав сейчас у них, у Варвары. Он в плену. Лучше бы он ничего не взрывал и оставался с нами.

Марина мысленно назвала Вадика «мальчишка — очевидность». Хотя, то что он сказал, у всех было на уме. Ярослав по сути пожертвовал собой, заплатил большую цену за возможность причинить Варваре вред.

Впрочем, нет. Он заплатил эту цену, чтобы унять чувство вины. Это было главным мотивом.

Нонна подошла к Вадику, коснулась его плеча.

— Ты ведь понимаешь, что мы ничего не можем сейчас сделать для спасения Ярослава.

— Понимаю. И меня это злит.

— Злость — это нормально. Иногда она помогает справиться с болью. Злись, мальчик. Злись. Но помни о своём обещании.

— Я помню, — Вадик бросил на Нонну уничижительный взгляд. — Не считайте меня глупым ребёнком. Я не собираюсь бежать в этот посёлок спасать Ярослава.

Ему уже не помочь. И плакать я больше не буду. Никогда!

После этих слов на его глазах всё же блеснули слёзы, но он их быстро и нервно вытер ладонью.

***

На теле Ярослава уже не было живого места — сплошные порезы, участки с содранной кожей. Руки и ноги переломаны, вместо правого глаза зияла пустая, обрамлённая слизистой массой, глазница. Кресло пропиталось кровью, в стылом воздухе стоял тошнотворный медный запах.

— Больно? — ласково поинтересовалась Варвара.

— Бедненький. Страдаешь, зачем-то терпишь всё это. Просто скажи, где сейчас твои друзья, и всё закончится, ты просто уснёшь и не проснёшься. Уверена, ты об этом сейчас мечтаешь.

Она была права, Ярославу невыносимо хотелось умереть, лишь бы больше не терпеть эти мучения. Он всегда считал себя крепким и стойким, но всему есть предел.

Варвара ткнула когтем в пространство перед собой, и у Ярослава тут же сломалась сначала правая, затем левая ключица, а на шее появился очередной порез.

Он закричал, подавился собственным воплем, изо рта потекла перистая окровавленная слюна. Голова не раз подводила его за последнее время, но сейчас он умолял свой собственный мозг отключиться. Пускай это будет приступ эпилепсии или что-то похуже — это неважно. Лишь бы сбежать от чудовищной действительности, лишь бы не чувствовать боли.

— Я могу пытать тебя очень долго, — заявила Варвара. — Скоро я закончу, тебя немного приведут в порядок, а потом я продолжу.