Образы чужих миров

Его немедленно отозвали с началом Фолклендской войны. Он выехал в Девонпорт[2] ранним утром. Полусонный водитель автобуса не справился с управлением и вылетел с дороги. Из пассажиров серьёзно пострадал лишь Джим. Сломал ногу и пару рёбер. Когда его корабль ушёл в Атлантику, он находился в госпитале. Возможно, это стечение обстоятельств спасло Джиму жизнь, потому что фрегат «Ардент», на котором он служил, 22 мая 1982 года был потоплен аргентинской авиацией. Погибло более двадцати британских моряков.

Впервые услышав эту историю, я подумала: «Какое счастливое совпадение.

Я выросла в Ниддри. В конце восьмидесятых и на протяжении всех девяностых – не самый благополучный пригород Эдинбурга. Ну, так, чтобы вы понимали, о чём я: магазин, где работала моя мама, грабили пару раз в год, как по расписанию, а новость, что где-то кого-то порезали ножом или бритвой, никого не удивляла.

Помню, отец раскладывал мороженое по креманкам и спросил маму:

- Помнишь Нэда? Работал со мной в порту. Его вчера пырнули на автобусной остановке. Он сейчас в больнице, но состояние тяжёлое.

- Боже, какая жалость, - ответила мама. – Что творится, что творится?

Слова отца и реакция матери были полны сочувствия, но при этом звучали очень буднично. Люди ко всему привыкали и приспосабливались. Люди выживали, прятались и старались ни во что не вмешиваться. Единственным шансом вырваться за пределы Ниддри было образование.

Училась я хорошо. Меня рано стала привлекать профессия врача, я довольно быстро определилась со специализацией. Вот только родители не могли себе позволить оплачивать моё обучение. Поэтому после школы были медицинские курсы, дополнительные занятия по химии и биологии и работа в магазине. А ещё была очень важная подработка в хосписе, предоставлявшая льготу при зачислении в медицинскую школу Эдинбургского университета.

Хоспис при благотворительном фонде – отдельная тема для историй о несчастьях и боли, но одна история произвела на меня самое сильное впечатление.

Я ухаживала за молодым парнем, умиравшим от ВИЧ. Ему было чуть за двадцать. Иссушенный болезнью наркоман, с язвами по всему телу, с пергаментной кожей тысячелетней мумии и непередаваемой скорбью в огромных живых глазах.

Медицинские документы парня были оформлены на Артура Уинна, но весь персонал хосписа понимал, что это не настоящее его имя.