Боги осенью

Как я две недели назад возвращался довольно поздно домой с одной вечеринки, какая это была скучная вечеринка, и какое у меня было отвратительное настроение, и как я услышал стон в темном углу двора, и как, преодолев нерешительность, подошел и обнаружил там Геррика, и как ужасно он выглядел, когда я его там увидел, и как я, опять-таки преодолев нерешительность, привел его к себе на квартиру, и как он бредил всю ночь (теперь я догадывался, что он так звал Алису), и как он поправился наконец, и какие удивительные события последовали за всем этим.

Я не пытался ничего приукрашивать, не преувеличивал трудностей и не строил из себя героя. Мне почему-то стыдно было так поступать. Мне казалось, что Алиса взвешивает каждое мое слово. Слушала она не перебивая, а когда я закончил, задала всего два вопроса:

- Там, во дворе, ты точно видел черную лужу?

- Точно, - сказал я. - И мне кажется, что это была не вода. Темная такая, как - чернила...

- Ну, это был басох, - заметила Алиса будто сама себе.

- Интересно, как басох оказался здесь, прежде чем пришел зов от Геррика? - лоб ее прорезала вертикальная складка. - Странно и необъяснимо...

И второй вопрос, который она мне задала:

- Значит, поначалу ты не хотел вести Геррика к себе домой, но все же привел. Почему?

- Ну... ему было плохо, - нерешительно объяснил я. - Он был такой слабый и, может быть, даже умирал. А вызвать скорую помощь не захотел. Что же мне было делать - не оставлять же его так на улице...

Я замолчал, потому что Алиса прерывисто и быстро вздохнула.

Она вздохнула, а потом подняла руки, сжатые в кулачки и слегка ударила их друг о друга.

- Все правильно, - заключила она. - Все правильно. Ты спас ему жизнь. А я надеялась...

На что она надеялась, она объяснять мне не стала, снова прерывисто вздохнула - раз, другой, третий... Вскочила на ноги, словно хотела выбежать из комнаты, широко открыла глаза - яркая синева их хлынула на меня как волна, - опустилась рядом со мной на тахту, почти неслышно произнесла:

- Ты спас всех нас, воин.

..

И вдруг подняла лицо - с чуть разомкнутыми нежно-упругими губами, ждущими поцелуя...

Потом Алиса заснула минут на пятнадцать. Я смотрел, как она безмятежно дышит: спокойно, точно ребенок. Волосы ее цвета осени разметались по всей подушке. В углах тонких век скопились серые тени усталости. Я готов был драться со всем миром, только чтобы не потревожили ее сон. Ничего подобного со мной еще никогда не было.