Боги осенью

Но когда она проснулась и рывком открыла глаза, я увидел, что солнечная синева из них опять испарилась и остался твердый, голубоватый, металлический блеск, как у Геррика, такой же безжалостный и пустынный, только, пожалуй, еще более непримиримый, чем раньше.

Несколько мгновений она изучала меня, словно не понимала, как оказалась в постели с этим мужчиной, а потом - тоже рывком - уселась и, придерживая на груди одеяло, глянула с проявившейся озабоченностью:

- Пожалуйста, никогда не говори об этом моему брату.

- Почему? - спросил я.

- Он этого не поймет.

- Разве ты не свободная женщина? - с удивлением спросил я.

Мне казалось, что уж кто-кто, а она делает то, что захочет.

- Разумеется, свободная, - высокомерно объяснила Алиса. Отодвинулась нервно, как будто ее смущало, что я созерцаю ее голую спину. - Разумеется, я перешла порог Детства и давно решаю сама, как мне поступать.

- В чем дело? - озадаченно спросил я.

- Ни в чем!

- Я тебя чем-то обидел?

- Не трогай меня!

Я протянул руку, чтобы привлечь Алису к себе, но она, точно кошка, отпрянула еще дальше.

Высоко поднялись дуги рыжеватых бровей.

Нос заострился.

Алиса, не глядя на меня, объяснила:

- Миледи, конечно, может переспать с простым воином или слугой, если таков будет ее каприз. Но ни воин, ни тем более слуга никогда не станут ей равными. Потому что воин - это всего лишь воин, и слуга - это всего лишь слуга. Они останутся таковыми до конца жизни.

Она прикусила губу.

- Отвернись, мне надо одеться.

- А я, по-твоему, кто - воин или слуга? - спросил я.

- Ты - простолюдин, недавно обретший свой Дом...

- Понял, - сказал я.

- Отвернись!..

Так она меня обнадежила.

7

И тем не менее наступило чудесное, светлое время, которое я до сих пор вспоминаю подробно и с замиранием сердца. Уже через пару дней после своего появления Алиса голосом строгой сестры сказала Геррику:

- Надо бы тебя подлечить, братец. Какой-то ты здесь стал желтоватый.

Лично я болезненной желтизны в Геррике не замечал. Наоборот, здоровый, резкий в движениях парень одного со мной роста - а я, чтоб вы знали, тоже вовсе не из коротышек, - несколько, быть может, угрюмый, что не удивительно при его обстоятельствах, но такой - мускулистый, явно не обремененный хилостью тела, берет вилку, задумывается, и - металлический черенок начинает гнуться в его пальцах. Куда уж лучше? Тем не менее Алисе, вероятно, было виднее.