Женька и миллион забот

А записался сюда потому, что информации и литературы катастрофически не хватало. Это теперь едва ли не в каждом доме — компьютер, интернет под рукой, качай — не хочу! А тогда, в книжных магазинах — только разносортица, хороших учебников днем с огнем не найдешь. Здесь он с этой Вероникой и встретился. Она ему тогда понравилась: толковая девушка. Правда, не красавица, ноги не от ушей, не блондинка, не топ-модель. А он как раз со своей очередной подружкой поругался, вот и завертелся роман.

 

Правда «романом» их короткие отношения назвать было трудно. Встречались редко: он работал, учился, целыми днями в разъездах, вечера — за учебниками; она — днем в библиотеке, вечерами подрабатывала переводчицей, кому контрольную сделать, кому — тесты написать, кого к экзаменам подготовить. Зато каждое свидание — событие. Обсуждали литературу, он читал наизусть Блока и Хайяма, она с упоением обсуждала Кафку и Трумэна Капоте. Он водил ее в рестораны, заваливал цветами, а она — девушка не его круга — стеснялась, неловко улыбалась и заверяла, что все это лишнее.

 

А через шесть месяц она вдруг сама позвонила ему и сказала, что очень благодарна ему за все, но лучше бы им теперь не встречаться, у нее жизнь кардинально изменилась, и пусть он на нее не обижается, поскольку он — перспективный и успешный бизнесмен, а кто она такая? 

Но Костик обиделся. И звонить больше не стал. И даже не потому, что его задело это упоминание о разнице в положении, а скорее из-за неоправданных подозрений.

Ну да, он уже тогда был известен в городе своими постоянными романами: частыми и непродолжительными. А Вероника — в возрасте, тут не до романов, тут бы хоть какой стабильности. Может, встретила того самого, единственного и любимого… ну, вероятно, не такого уж любимого, но зато надежного, и послала его — Костика Штуку — ко всем чертям. Женщины часто так делают: встречаются с двумя, чтобы, значит, был вариант. А уж если с тремя — так совсем хорошо. 

Костику совсем не хотелось быть одним из вариантов. 

Со временем обида, конечно, прошла. И теперь, на этом импровизированном банкете в его честь, он спокойно подошел к Веронике, стал расспрашивать о жизни, о делах. И вдруг оказалось, что никакого единственного и любимого нет, и никогда не было. А был и есть сын, которому вот уже четырнадцать. У Костика все внутри похолодело.