Женька и миллион забот

Страшно было до одури. Коленки затряслись крупной дрожью. Хотелось пасть на четвереньки и забиться куда-нибудь в угол… если бы это еще помогло. 

— Чего головой трясешь? Рассказывай! 

Голос был бесплотен, как и сам хозяин, явившийся устроить выволочку нерадивому работнику. Но внушал настоящий ужас. 

— Ничего у меня не получается! — неожиданно для себя выдавил Кирюшка, невольно поддаваясь панике. — Я стараюсь, стараюсь… а все мои труды насмарку! 

— Это почему же насмарку? — голос звучал спокойно, но легче от этого не становилось.

— Тебе вверена одна… одна? — проконсультировался у кого-то хозяин, — одна живая единица. Молода, симпатична, талантлива, умница… умница? — в голосе прорезались нотки сомнения. — Нет? Ну, скажем, не полная… дура, чего же тебе еще? Ты с ней уже год как мучаешься, из-за тебя всю канцелярию на уши поставили. То тебе одно не так, то другое. Когда дело сделаешь? 

— Я не виноват! — запищал Кирюшка, точно его уже приговорили и вот-вот станут производить изъятие энергоформирующего материала.

— Она сама мне мешает! Я ее в одну сторону толкаю, а она в другую тянет. А у нее аура — ого какая аура! И сила у нее… 

— Про ауру можешь не говорить, про силу тоже, — властно перебил хозяин. — Запомни, у тебя всего две недели. Если не справишься, разжалую в домовые. Понял? 

— Понял, — тяжело вздохнул Кирюшка. 

— Чего вздыхаешь? — казалось, голос слегка смягчился. 

— Да это я так, от расстройства, — обнаглев от отчаяния, пискнул ангел.

 

— Расстраиваться будешь через две недели, если работу не выполнишь. Впрочем, я тебя тогда сам расстрою до невозможности. И запомни: делай, что хочешь, но только чтобы через две недели она у тебя счастливая была и при деле! Понятно? 

Кирюшка открыл было рот, собираясь сказать, что, мол, две недели — не срок, он уж вот год с ней мается, а толку — чуть да маленько. Но Хозяин и слушать не стал. 

— А теперь пошел вон. 

И дунул. Кирюшку вымело из пустоты, точно пылинку.

Он смачно шмякнулся на пол прямо посреди гомонящей толпы. Дикий женский визг резанул по ушам. Ангел метнулся между ног, ища хоть какую-нибудь дырочку. Кто-то заполошно вскочил на стул, мимо пролетел и шлепнулся на пол кусочек сыра. 

— Бей ее! Бей! — голос гудел над головой, точно полковая труба. Что-то тяжелое хлопнуло за спиной. Кирюшка прибавил ходу. А вот и спасительная дырка. Он шмыгнул в нее, едва не застряв.