Женька и миллион забот

— Посторонись! — взревел один из них. — Пропустите беременную женщину!

Как ни странно, сработало. И в мгновение ока "беременную" внесли в автобус. Сердобольный народ, засовестившись, хоть и неохотно, но все-таки уступал дорогу.

— Большое спасибо, — от чистого сердца поблагодарила Ниночка двух верзил, протискиваясь к Женьке.

— Кто это там беременная? — поинтересовалась подруга, вытягивая шею и пытаясь заглянуть через плечи и головы стоявших пассажиров.

— Я, — зарделась Ниночка.

Женька едва поручень из рук не выпустила:

— Что, правда?! — ее глаза от удивления округлились.

Ниночка кивнула.

— Уже целый месяц, — с гордостью отрапортовала она.

Женька ошарашено уставилась на подругу. Это было нечто невероятное! Ну надо же, столько молчала! Ничего себе, выдержка! Обычно у Ниночки новости на языке не задерживались. А тут...

— Только я не понимаю, я ведь никому не говорила, даже Геночке... — Ниночка наклонилась поближе к Женькиному уху: — Как ты думаешь, как эти двое узнали, что я беременная? Живота-то еще не видно.

Женька так и прыснула в кулак.

— Да ничего они не знали! Просто им надо было влезть в автобус, вот они тобой и прикрылись.

— А-а, — разочарованно протянула Ниночка и уже с укоризной посмотрела на двух верзил. А она-то думала...

Кирюшка обиженно хрюкнул и недовольно покачал пушистой головой. Да уж, не знали, как же! Вот наивные! Впрочем, чего с этих ведов взять…

— Нам выходить, — Женька потащила подругу к двери. Наступая на ноги, толкаясь, а иногда продираясь ужом, они все-таки добрались до двери.

Автобус остановился, потом что-то брякнуло и запахло паленым. Двери со скрежетом открылись.

— Автобус сломался, дальше не пойдет. Прошу покинуть салон, — объявил шофер.

Толпа, недовольно гудя, повалила из транспорта.

— Хорошо, что мы уже приехали, — резонно заметила Женька, оглядываясь по сторонам. Центральная набережная тянулась на пару километров, вот бы еще знать: где в точности этому Геночке вздумается нырять в воду? Да уж, попробуй предсказать такое… — Интересно, куда идти?

— Не знаю, — Ниночка была в полной растерянности.

Это создание даже в спокойной, располагающей к размышлению, обстановке, и то не могла сконцентрировать больше двух мыслей. А уж в момент стресса от нее тем более нельзя требовать чего-то благоразумного. Но вечерняя прогулка по свежему воздуху явно пошла ей на пользу. Её философская осоловелость после стакана водки сменилось живым участием в происходящем.