Женька и миллион забот

 

Тот сразу же высунул пушистую головенку из-за кровати и уставился на неё черными бусинками глаз. 

— А тебя кто-нибудь, кроме меня, видеть может? 

— Ну, не знаю… наверное… если человек… как бы это сказать… верит… 

— А давай проверим. 

— Ну, уж нет. Ты во мне сомневаешься, думаешь, будто я — галлюцинация, вот и хочешь меня кому-нибудь показать. Я такие хитрости на раз секу… — похвастался он. 

— Ну и сиди здесь, а я пошла, — Женька закинула ночнушку в шкаф и вышла из комнаты.

 

«Итак, во-первых, — рассуждала Женька мысленно, старательно чистя зубы и умываясь, — этот Кирюшка никакая не галлюцинация. Во-вторых, он и правда что-то знает, сказал же он про деньги. В-третьих, он материален, вон как уписывал холодец». 

Но вот последнее, как Женьке мнилось, было все-таки галлюцинацией. Бред какой-то. Ангел и холодец. Она на несколько секунд задумалась, глядя на свое отражение в зеркале, потом решительно покачала головой. Да нет, быть такого не может.

Это уж ей точно приснилось. 

Не приснилось. 

— Где мой холодец? — тоном доморощенного трагика вопрошал Юрик. — Кто съел мой холодец? Вадим?!

— Деточку обидели! — Женька закатила глаза. 

— Я не ел! — орал из своей комнаты сынуля. 

— Он спал! — принялась заступаться за любимого внука бабушка. — Он всю ночь спал! 

— А ты откуда знаешь? На часах стояла? — обнаглел от голода Юрик. 

— Не смей так с матерью разговаривать! — тут же вставила Марина из своей комнаты.

— Может, это ты съела? 

Что-то гулко грохнуло, Марина прибежала из своей комнаты на кухню: 

— Я? Обалдел? — Марина вот уже пару месяцев сидела на «диете», правда, пока безрезультатно. Ей, как большинству замужних женщин предсреднего возраста в голову не приходило заняться пробежками или аэробикой. Самый легкий путь — диета и жиросжигающие панталоны на ночь. Правда, здесь возникали некоторые проблемы. Во-первых, панталоны стоили дорого. Семейный бюджет наличие данной вещи в гардеробе никак бы не предусматривал.

Во-вторых, из-за отсутствия силы воли Марина смотреть не могла, как остальные члены семьи безнаказанно поедают всякие деликатесы в то время как она сама заваривает себе овсянку. Пару раз она попыталась и всех остальных посадить на такую вот «диету», однако Юрик быстро взбунтовался, и никакие ласковые слова, никакие уговоры и даже окрики не помогли. Ему отъетое пузо было дороже семейных уз.