Женька и миллион забот

— Потому что, кроме самих модельеров, ни один мужик ни черта в этом не смыслит, — весьма резонно заметила Женька не допускающим возражения тоном. — Они на тебе? Потопай ногами! Потопала? Не слышу... ага, вот так-то лучше… Что? Что продавец говорит? Что ты топотишь, как стадо мамонтов? А ты его спроси, ему туда нашу Валентину не прислать? Она одна ему заменит не то, что стадо мамонтов — всю мезозойскую эру[1]! — Женька подождала, когда Ниночка осадит наглого продавца. — Теперь пройдись. Пятка не съезжает?

— Татьянка, где булка с маком? — кричала с другого конца комнаты Верочка.

Татьянка размахнулась и зашвырнула булку вместе с пакетом в самую гущу толчеи.

— Отлично, а теперь повернись. Как это куда повернись? Вокруг себя повернись, балда! — продолжала командовать Женька. — Подойди к зеркалу, посмотри общий вид. Ты в платье? В каком? В том, лиловом? С глубоким декольте? А поверх платья что? — Женька шепотом выругалась, прикрыв мембрану ладонью, закатила глаза, потрясла головой, и только после этого вернулась к разговору: — Оно же тебе совсем не идет! А где твое оранжевое, в разводах? Что? Не влазишь? Растолстела? Мороженого с тортами меньше трескать надо… 

— ???

— …да-да, вот-вот… Ладно, возьмусь я за тебя, ты у меня быстро дойдешь до состояния сухофрукта.

 

— Да кому это надо? — возмутилась Татьяна. Она на правах подруги стояла рядом и прислушивалась к каждому слову. — Пусть ест, что хочет и толстеет, как вздумается. А эти мужики совсем озверели. Насмотрелись всяких шоу от Кутюрье, там же, на этих подиумах одни воблы дефилируют — суповой набор на выезде, — Татьянка презрительно хмыкнула, — так что нормальные бабы уже и не котируются.

Всем одних вобл подавай. Тоже еще, любители пива. 

— Между прочим, — вставил со знанием дела Жорик, на минуту оторвавшись от игры, — в Европе уже в модели только фитнесисток берут. У них бампера знаете какие! — в его голосе слышалось неподдельное восхищение. — Моника Брандт да Сюзи Карри круче всех. Я вот в интернете один сайтик наковырял… 

— Слушай, ты, специалист по ковыряниям, не нарывайся, а то останешься без сладкого, — тут же остудила его пыл Татьянка, которой очень не понравилось, что какой-то там Жорик вот так, за здорово живешь, перебивает ее умные мысли.

К тому же она терпеть не могла женщин, которые занимались каким-либо видом спорта. Она считала это занятие глупым, бессмысленным и… как бы это получше выразиться — попахивающим мужским шовинизмом.