Женька и миллион забот

Как видно, кое-что подтаяло в ледяной душе Снежной Королевы. Подтаяло, и потекло. 

Ниночка икнула и сконфуженно зарылась лицом в ладони, когда вся компания обратила свой взор на виновницу ссоры. 

— Я сейчас! — она подскочила и исчезла в ванной. 

— Генину женитьбу мы сейчас обсуждать не будем, — твердо заявила Анна Михайловна, решительно прихлопнув ладонью по столу. — Это их решение. Один раз ты уже заставила его отказаться от девушки, которую он любил, второй раз — не выйдет.

Зинаида Викторовна хотела было возразить, даже рот открыла, но Анна Михайловна не дала ей говорить: 

— Жить они будут у меня, так спокойней и разумней. Я все равно, по всей видимости, скоро уеду… так что моя квартира останется в их распоряжении. И если ты думаешь, будто кому-то нужна твоя драгоценная жилплощадь, то можешь не переживать. Живи и наслаждайся жизнью… 

И тут произошло то, чего никто не ожидал в принципе.

— Да что вы надо мной, издеваетесь, что ли? Я же совсем одна останусь! Как же я…? — договорить она не успела, потому что громкие рыдания заглушили последние слова. 

Ниночка появилась в проеме дверей совершенно ошарашенная и подавленная. Сразу выяснилось, что чужих слез она не выносит ни в каком виде. Ее губы тоже затряслись, глаза увлажнились, и уже через пару секунд рыдающего полку прибыло.

Дмитрий так и замер с открытым ртом. Уж он-то точно не мог понять: с чего это две дамы решили устроить потоп в его квартире. 

Геночкина мама приподняла голову, живописно сморкнувшись в подол облинялого халата, красными глазами немигающе уставилась на беременную невесту, которая, притулившись к стене, ревела и скорбно покачивала одуванчиковой головой. 

— А ты-то с чего ревешь? — строго поинтересовалась она.

— Жа-алко-о! — растягивая гласные, проревело ангельское создание, которое умилялось от одного вида котят и плакало над слезливыми мелодрамами. 

— Кого жалко-то? — опешила учительница, забыв про нос, зажатый подолом. 

— Ва-ас… Вы такая несчастная… Геночка вас так любит… — рыдания Ниночки с каждой секундой набирали обороты, словно бы внутри у нее раскручивалась динамо-машина.