Глубоко, где синий

Что от тебя все много лет скрывали. То есть, - она быстро повернулась к Тане, - Не все, не все! Только твои родители… почти никто больше не знал. Ну… я вот ещё узнала. Тогда, перед тем как папа…

Таня уставилась на неё испуганно. Она вдруг отчётливо поняла, что не хотела ничего знать, но выбора-то не было. Было письмо, была странная вещь, была фотография – это всё ничего не доказывало, но было ведь и много других колких мелочей, которые всплывали в её жизни с самого детства. Эта малозаметная невнятность насчёт того, как и когда её родители решили пожениться, почему у них появился только один ребёнок (папа всегда хотел много детей, но…), и тот случай, когда у маленькой Тани подозревали какое-то наследственное заболевание, но пронесло, и папа говорил что-то непонятное, что-то про другую линию и везение.

Маме говорил, очень тихо, а она сидела с каменным лицом и не отвечала. Всё это складывалось – Таня ведь никогда не была дурой! – складывалось в нехорошее подозрение, но разве она могла заподозрить, что она не Обрядина? Да у неё на лице было написано, все семейные черты были при ней, кроме цвета волос и глаз.

Анна погасила окурок, убрала в пепельницу и сказала:

- Папа использовал Предмет по его главному назначению – сохранил тебе жизнь. Он хотел бы сделать иначе, он сказал – хотел пойти глубже, переменить твою судьбу у самого истока, но это оказалось невозможно. Нельзя поправить то, чего ещё нет.

- Как это – сохранил жизнь? – спросила Таня, стараясь не проникаться, не давать происходящему пробраться к чувствам.

Это всё игра, имитация, Анна сошла с ума, и безумие у неё такое: сложное, логичное, последовательное и очень подробное, но верить ему нельзя. Подыграть, покивать, послушать, что она наплетёт – а том, глядишь, получится уломать её вернуться домой. Главное самой кукухой не уехать следом…

- Твоя мама сомневалась, стоит ли тебя оставлять. Извини… но дело в том, что твой папа… Он не твой папа, - в голосе Анны явственно слышались виноватые нотки.

- Хочешь сказать, - Таня вызывающе повернулась к ней, - Что я не Обрядина? А как же это всё… что ты там говорила – про нашу наследственность? И что якобы меня тянуло к Предмету, только я не помню? Я же вижу внутри флакона эту блестящую крупу, так?

- Так, - Анна отвела взгляд, положила руки на руль, убрала.

– Прости. Это… Блин, ужасная гадость. Короче, биологически ты дочь дяди Славы.

- Чшшш… то? – Таня поперхнулась возмущением, закашлялась, кое-как вдохнула и выдохнула, не находя слов.