Глубоко, где синий

- Тогда, в самом конце восьмидесятых, тётя Наташа приехала в Далёкое к родне и стала встречаться со Славой Обрядиным. Он её ровесник, и он тогда был красивый, перспективный, как выражаются. Учился на хорошую специальность, параллельно начал какой-то бизнес крутить…

- Он тогда всякую электрическую мелочь из Китая возил «челноком», - вспомнила Таня, - Папа с ним ездил раз или два как переводчик, а потом он сам как-то… навострился. Мама рассказывала.

- А папа… Он же старше, и намного. Он писал кандидатскую, ездил по экспедициям, был такой… ну…

- Ботан, - сказала Таня отрешённо.

– Красивый, спортивный, но ботан.

- Типа того, - Анна покивала, вспоминая фотографии и те отрывочные вещи, которые она помнила из своего малышового детства.

- Но тебя он твоей маме заделал, - язвительно заметила Таня.

- Ну, дело в том, что она же сначала была его начальницей. Недолго… Неважно, – Анна похлопала пальцами по рулю. – Дальше-то рассказывать, или как?

- Да. Извини.

- Ну вот, никто не думал, что он тоже к Наталье присматривается.

То есть, видимо, они как-то общались, и я так думаю, что он ей тоже нравился, но не так, как Слава. А этот сначала вроде как был готов жениться и клялся в вечной любви, но как это часто бывает, стоило ей залететь – смазал лыжи. И она пошла и сделала аборт сразу. Никто кроме них двоих тогда об этом не знал.

- А я? – непонимающе встряла Таня.

- Погоди, - Анна нахмурилась. – Это тебе не «Санта-Барбара», это куда хуже. Всё прояснится. Итак, в девяностом году папа приехал в Далёкое и узнал, что его брат бросил свою невесту и укатил по контракту в Уренгой… - она вздохнула.

– Ты можешь не верить, конечно, но я эту историю всю, как есть, услышала от папы. И в таких обстоятельствах, что чёрта с два забудешь…

Глава 18. В никуда.

Аня заканчивала второй курс, чувствовала себя самым одиноким человеком на свете и не понимала, куда дальше двигаться. У неё уже был десяток мелких публикаций в журналах, она этим сперва ужасно гордилась, потом привыкла, потом почувствовала неловкость за свои тексты.

Ей удавалось успешно сдавать экзамены, на втором курсе она даже вышла на повышенную стипендию (которая, правда, слишком сильно на её финансовом благополучии не сказалась), но одновременно с этим она всё время чувствовала, что её несёт не туда, а как выбраться – не понимала.

И главное, единственный человек, который мог бы ей помочь, был совершенно недоступен.

Лев Геннадьевич заболел осенью две тысячи шестого.