Глубоко, где синий

Через час она сидела в коридоре маленькой райцентровской больницы, и всем было на неё плевать. Она сидела долго, наконец, вышел незнакомый человек в джинсах и серой рубашке с пятнами пота, и спросил, кем она приходится больному. Она объяснила. Тогда он потребовал назвать кого-то из «взрослых родственников», и она продиктовала телефон Натальи Обрядиной.

Больше они ничего не узнала. Она не видела, как приехала Наталья, как увозили Льва Геннадьевича, только уже поздним вечером вышел тот же мужчина и сказал, не скрывая неприязни, что она должна уйти.

Куда? Ему всё равно, ночевать в больнице нельзя. Что с отцом? Мужчина посмотрел на неё с брезгливым недоумением – ты что, дура? Он умирает, - и потребовал ещё раз, довольно грубо, чтобы она уходила…

Машина с двумя женщинами уже довольно давно ехала между ровными стенами деревьев, не прорезанных полями или деревнями. Перегон между Богоявлением и бывшим Белопрудным был самым длинным и неприятным, а пасмурный день понемногу снова мутнел, гас, с неба начал трусить мелкий суховатый снежок.

Татьяна дотянулась до пачки сигарет, которая болталась над приборной панелью, и теперь курила, выпуская дым в узкую щель и щурясь: ветер забрасывал горсти снежной крупы в машину. Анна молча рулила, сбросив скорость и вглядываясь в увечное дорожное полотно.

- Не возражаешь, если я тебя о личном спрошу? – Таня повернулась к несестре.

- Валяй.

- Вчера ты рассказывала про то, что якобы случилось на прудах.

- Да.

- И при этом обрыдалась вся.

- Было дело.

- А сейчас ты мне рассказала, по сути, как мой отец фактически убил себя, и при этом у тебя морда тяпкой и глаза сухие. Странный парадокс?

- Это не парадокс, - ответила Анна. – Видишь ли, тогда, на прудах, я испытала огромное потрясение. Это только любители фэнтези думают, что человека можно закинуть в волшебные обстоятельства, а он отряхнётся и побежит приключаться.

А на самом деле подобные вещи настолько чужды нашей психике… Это как безумие, только, в отличие от безумия, это не проходит от таблеток или бесед с психотерапевтом. Вторжение необъяснимого в реальность – это ужасно. Это… ломает.

- А когда близкий человек, значит, умирает рядом – это не ломает? – мгновенно взъелась Таня.

- Это иначе, - сказала Анна тихо. – Это больно и страшно, но это реальность. Понимаешь?

Нет, Таня опять не понимала.