Глубоко, где синий

Она сидела во взрытом грязном снегу, прислонившись к сосне, вокруг было тихо, а наст в нескольких шагах от неё сиял золотым светом. Таня подняла взгляд. Между стволами проглядывало оранжевое заходящее солнце, над ним закат сначала терял яркость, истончаясь от неистового расплавленного золота до нежного розового, а выше начинались уже фиолетовые оттенки. Таня огляделась. У её ног прямо в одном из следов её собственного сапога лежал маленький синий флакончик. Таня кое-как наклонилась вперёд (протестующе заныла спина), взяла вещицу в руку.

Только сейчас увидела, что кожа на правой кисти ссажена в нескольких местах до крови.

Крупинки внутри флакончика пересыпались, поблескивая, но не было больше игольчатых вспышек, словно колющих глаза сквозь толстое стекло.

Таня сжала Предмет в руке и кое-как поднялась, помогая себе свободной рукой. Медленно обошла поляну, глядя на разорённый мокрый снег. Отыскала взглядом то место, где они с Анной подошли от дороги и вздрогнула всем телом: на истончившемся покрове отчётливо отпечаталась одна цепочка следов.

Таня постояла, покачиваясь, потом сунула флакончик в карман и сделала шаг вперёд.

И тут зазвонил мобильник.

Таня едва не упустила телефон, выковыривая его из кармана куртки и пытаясь попасть по символу приёма на экранчике. Когда она услышала голос, зазвучавший ей в ухо, она едва не упустила его вторично:

- Танюша! Ты почему трубку не берёшь? Я тебе уже третий раз звоню…

- Папа, - сказала она, чувствуя, как схватывает судорогой горло, - Папа, я…

- Ты что, простудилась? Что у тебя с голосом, малыш?

- Я… Папа, ты знаешь, у меня Предмет, я… И ещё Анна…

В трубке стало тихо.

Потом голос отца, ставший безмерно усталым, ответил:

- Кто-то тебе рассказал?

Таня сама не заметила, что идёт, проламывая наст, напрямую к дороге. Она прижимала телефон к уху ноющими пальцами, щурилась от светящего в глаза золотого закатного света и слушала. Несколько коротких фраз, которые объяснили ей, как далеко она оказалась от своей привычной жизни. Несколько простых предложений, которые навсегда оставили позади надежду, что всё как-то объяснится, разрешится, окажется понятным.

Отец помолчал немного и спросил, уже не пытаясь давить в голосе тревогу:

- Где ты?

- В Белопрудном.

На том конце раздался задавленный возглас, потом папа сказал:

- Ты на своей? Скажи мне, ты же поехала на своей машине? Ты же сумеешь оттуда выбраться?

- Я… не волнуйся. – Таня наконец вышла на хорошо укатанную и подсохшую дорогу. – Я скоро приеду.