Глубоко, где синий

И зачем же дяде фотография именно оттуда?

Телефон снова заиграл, на этот раз воинственный марш, обозначающий, что звонит начальница. Таня подхватила телефон, сунула кружку в мойку и побежала в комнату одеваться, одновременно отвечая на звонок и стараясь не наступить на кота, который весело помчался за ней, бросаясь прямо в ноги.

Понедельник и вторник канули в Лету, точно дурной сон. В среду, разобрав очередной почтовый завал, ответив на срочное и отметив то, что ждёт, Таня дождалась обеда и прямым ходом отправилась в кабинет шефини.

Глядя на неё несчастными честными глазами, Таня сказала:

- Вер, не могу. Башка болит, ещё шею где-то продуло, у меня такое ощущение, что я сейчас лягу и помру.

Вера оторвалась от здоровенного бумажного прайс-листа, который изучала, сняла очки и спросила, изобразив участливую тётушку (даже подбородок кулачком подперла):

- Мужик?

Таня покрылась красными пятнами, кажется, вся. Подошла к столу начальницы, села на «гостевой» стул и сказала сердито:

- Вер, ну ты же меня знаешь, какой мужик! Я не вру.

Я себя правда не очень хорошо чувствую. Ну и… - она рассчитано неловким движением пожала плечами. – Есть дело одно… семейное. Мама…

Вера вздохнула. Танину маму она знала отлично, даже лучше, наверное, чем ей бы хотелось. На это Таня и рассчитывала, на самом деле.

- Ладно, иди. Только я тебя очень прошу, заказ «Форм-бесту» отгрузи до пятницы! Если доставка уйдёт на выходные, они меня с говном сожрут.

- Так, Вер, я уже! – Таня улыбнулась, — Вот час назад как наряд ушёл на склад.

А завтра утром я позвоню, проконтролирую…

- Ладно, - повторила Вера, - ты мне хоть потом расскажешь, что стряслось-то?

Таня была не против. Таня была готова обещать что угодно, лишь бы сейчас свинтить с работы, и это даже было не вполне враньё. Как и с головной болью: голова болела, хоть и не слишком сильно. Обычно в таких случаях Таня закидывала в себя таблетку баралгина и работала дольше.

В маминой квартире было очень тихо и прохладно – уезжая, мама всегда прикручивала батареи на минимум.

Таня прошлась по комнатам, проверила землю у растений. Чуть долила воды в поддон самой крупной бегонии, помня, что в холодное время года цветы заливать нельзя.

Идти в папин кабинет не хотелось. Таня заранее знала, что, сколько бы ни прошло лет, заходя туда она будет чувствовать всё то же. Горечь утраты, острую обиду отвергнутого существа и тяжёлое, тёмное ощущение безнадёжности.