Глубоко, где синий

Каждый год Таня невольно надеялась, что вот в этом году Аня решит, что лето в деревне – для малышни, и откажется ехать. Надеялась… и боялась. Без Ани лето было бы не тем.

Кто рисует на обычном бумажном листе игру со сложными правилами, пишет к ней карточки-задания и в лицах изображает чудовищ и монстров?

Кто хороводит малышню, увлекая даже самых мелких и противных братьев играть в слова, в «Съедобное-несъедобное», в городки, в поиски клада? Уже взрослая, Таня как-то со скуки в поезде прочитала «Историю Лизи» Кинга и поразилась.

Аня, оказывается, делала для Обрядиных отличные булы – просто супербулы. Бул, конец! Победитель получает вафли «Куку-руку»!

Кто вечером на крыльце рассказывает жуткие истории, от которых младшие визжат и прячутся, а у старших невольно пробирает холодок между лопаток?

Аня стала властительницей дум и повелительницей хоббитов. Таня этого стерпеть не могла, и со свойственной ей практичностью задумала побить несестру на том поле, где была неоспоримо сильнее.

На поле внешней привлекательности.

Впервые их отпустили на дискотеку в клуб, когда Ане было пятнадцать, а Тане тринадцать. Люди, не знающие их лично, могли бы решить, что старшая – Таня. Она была на полголовы выше, у неё уже наметилась небольшая грудь, а фигура явно стремилась к идеальным «песочным часам». Добавим длинные вьющиеся рыжие волосы и голубые глазищи, и станет ясно, что среди местных подростков Таня мгновенно стала «намба уан». Аня рядом с ней выглядела… никак.

Её со спины, а то и с лица, частенько принимали за мальчика, и одевалась она соответствующе. Несколько местных и пара приезжих подростков их возраста постоянно болтались «у Обрядиных», и расклад был такой: мальчики тянулись к Тане, девочки приходили с мальчиками, а Аня всю эту толпу развлекала. Толпа благосклонно принимала игры, страшные истории и прочие придумки, потому что это всё позволяло крутиться вокруг Тани, строить ей глазки и бороться за её благосклонность.

Аня в клуб не хотела. Изначально договорённость была чёткая: Таня идёт с местной девочкой, Катей, и её старшей сестрой – обе были вхожи в дом, считались неглупыми и воспитанными, и клятвенно заверяли старших, что дискотека в клубе Далёкого это вполне приличное мероприятие без спиртного и безобразий. Лёв Геннадьевич, видимо, дополнительно навёл справки по знакомым, потому что идти Тане разрешил, оговорив непозднее возвращение.