Глубоко, где синий

Алиса, красная от смущения, с готовностью сдала источник информации.

- Алис, ну ты чо, - попеняла ей потом Таня. – Дядя Слава же старый! Он не знает ничего. Аниме это просто мультики такие японские.

- Он сказал, китайские, - упрямо пробубнила Алиса, которая ещё была не готова признаться в промахе.

- Ну я же говорю, он ничего не понимает. Мы же с тобой смотрели, помнишь? «Унесённые призраками».

- Это чё, тоже «аниме»? – возмутилась Алиса.

- Ну. Японский.

- Блин… - Алиса надулась. – Ну и пофиг. Всё равно Анька с нами не хочет тусить.

Типа, она взрослая такая, а мы дети.

Кто бы знал, из каких нелепых недопониманий могут родиться слухи и превратные суждения.

Таня только много позже поняла, как всё выглядело для Алисы. Двумя годами младше самой Тани и четырьмя годами младше Ани, Алиса сперва старшей «несестры» боялась, потом – восхищалась ею, и наконец возненавидела, когда поняла, что та никогда толком не обратит на неё внимание.

Аня, справедливости ради, никогда никого из малышни не обижала.

Даже занудный надоедный Тёмка, который таскался за ними, мешая приключаться, всегда знал, что главное – успеть поймать девчонок до того, как они сбегут из дома. Скорее всего, подождав, пока Таня и Алиса закончат вопить «да ты надоел, клещ, отвяжись уже!», Аня скажет что-то вроде:

- Ну, ладно, девочки, чем он помешает? Всё равно на конюшню собрались, это ж близко!

К моменту, когда девочки стали подростками, Тёмка наконец освоился в компании, состоявшей пополам из местных и приезжих «среднешкольников», и оставил девочек в покое.

Тогда-то Алиса прозрела. Она поняла, что Аня относится к ней примерно как к Тёмке и остальным младшим братьям и сёстрам, из соображения «да ладно, пусть будет». С этого момента всё, чего она хотела – это рассорить несестёр и получить Таню в своё личное пользование.

Но когда Аня вдруг сама начала отдаляться и избегать общения, Алиса почувствовала себя обманутой. Без несестры Таня куксилась, торчала дома, если в деревне была её мама, или бесконечно резалась в приставку.

Алису она милостиво пускала поиграть вместе, но у той не хватало умения соответствовать, так что чаще всего через час-полтора она бросала джойстик и начинала ныть, что это глупо – тут лето, речка, а они сидят в доме…

Одним словом, Алиса ощущала себя обманутой, преданной и покинутой, и, конечно – несправедливо недооценённой. Услышав разговор про «шалаву», она была почти счастлива.