Глубоко, где синий

Костёр догорел, на кострище едва светились остывающие угли. На их фоне видны были две мужских фигуры: сидели рядом и как будто что-то негромко обсуждали. Аня медленно и аккуратно пробралась за их спинами к беседке со столом и там, за угловым столбом, натянула кеды, положив Предмет возле себя. Схватила его тут же, боясь потерять в темноте, и посидела на корточках, прислушиваясь – она никак не могла понять, кто из братьев сидит там, у остывающего кострища. Лев был выше и крупнее всех, дядя Слава самый худой, но тоже довольно высокий, а дядя Юра пониже ростом, но крепкий, как гном.

По тёмным теням в ореолах слабого свечения было не разобрать. Аня медленно приподнялась, придерживаясь за столб, огляделась: можно было обойти костёр справа, сперва за беседкой, потом – за хилыми кустами, у которых стояла припаркованная машина дяди Юры. Так она оказалась бы совсем близко к сидящим у костра мужчинам и смогла бы понять, кто там. Она уж совсем было решилась идти, как из палатки появилась очень светлая в темноте детская фигура и сонный голосок позвал:

- Па-ап!

Двое у костра встрепенулись, обернулись на голос.

Один медленно поднялся, упираясь в колени – Юрий. Спросил негромко:

- Что такое, Машка?

- А где папа? – характерным ноющим «сейчас зареву» голосом спросила Маша.

- Папа по делу отошёл. Ты что, тебе в кустики надо? – Юрий беспокойно оглянулся на собеседника, тот тоже поднялся – да, Лев.

«Где же дядя Слава-то», - подумала Аня, снова опускаясь на корточки и стараясь даже дышать потише.

- Что тут такое? – из палатки за Машиной спиной послушалась возня и наружу вылезла тётя Оля:

- Маш, ну чего опять?

Маша что-то неразборчиво захныкала, мать принялась откапывать в куче девчоночьей обувки Машкины кроссовки, а потом они вдвоём побрели куда-то в кусты за палатками.

Аня сидела, прислонившись к столбу, и со странной смесью досады и облегчения думала, что, кажется, надо возвращаться и спать. Тупая была идея искать дядю по ночной стоянке.

Но тут она услышала какое-то восклицание от костра.

Снова высунулась из-за беседки – а, была не была! – и быстро прошмыгнула между кустами и машиной. Присела прямо у переднего бампера, прислонилась – машина была ещё тёплая и слабо пахла чем-то специфически «техническим». Аня выглянула из-за выпирающего «носа» машины: мужчины снова сидели, склонив головы друг к другу.

- …всё-таки, не годится, - говорил Лев. – Отец… ещё когда был жив… - он понизил голос, и Аня какое-то время слышала только невнятное бормотание.