Хей, соколы, или Мой папа Муравьев-Апостол

Мы кидали в него щепки и смотрели, как они плывут – и заплывают за дом, и падают вместе с водой вниз через решетку. Пахло почками. В кармане тренькнул телефон. Это было сообщение от прабабушки. «Це твій кіт», – написала она. Какой кит?! Я уже хотел сообразить, как спросить ее по-английски, но тут телефон зазвонил, и это был папа:

– Вы с Саней рядом? Подойдите-ка к подъезду, помощь нужна. Что-то мы не справляемся.

Глава 3

У подъезда стояла машина, целая толпа народу и целая гора чемоданов. Папа продолжал выгружать что-то из багажника.

Приглядевшись, я понял, зачем мы понадобились. Там была мама с ее больной спиной, маленькая хрупкая старушка в ярко-красном плаще и красной шапочке с палочкой и каким-то свертком на груди, и трое мелких – лет пяти-шести. Мелкие бегали кругом машины, орали и разбрызгивали воду из луж. А вот чемоданов было три, не считая трех сумок и кучи каких-то мелких пакетов.

Папа обернулся к нам с Саньком и начал командовать. Когда он командует, это точно не он, а Муравьев-Апостол, у него даже голос становится другим, и главное – команды его понятны и не подчиниться нельзя.

– Собрать детей – и в квартиру! Там раздеть и переобуть. Чайник включить. Галине Санне сказать – это тетя из Ебурга приехала. Один спускается, помогает таскать, один там.

– Здрасьте, – кивнули мы оба красной старушке (у нее даже губы были накрашены красной помадой, а у свертка в руке обнаружился пушистый серый хвост). Потом Санек обернулся к мелким. Это я одинокий волк, а у него трое таких же сестриц, так что он как-то с ними умеет.

Не научишься строить малышню – не выживешь.

– Так… ты Влад? А ты Влас? А ты тоже на «Вэ»? Вел, что ли? Марш наверх! Там есть турник и лестница для лазанья! И варенье! – мы повлекли троих на «Вэ» в подъезд. То есть они сейчас оккупируют втроем мой личный спортивный уголок!

Из консьержной выдвинулась монументальная Галина Санна:

– Это у вас кто в наш подъезд? В какую квартиру? – вопросила она басом и поводила густыми мохнатыми бровями. Она тоже была накрашена, как и старушка внизу, только старушку помада молодила, а Галину Санну – старила.

– Так это к нам родня из Ебурга приехала погостить, – затараторил я, – мои братики двоюродные и тетя, сейчас папа будет вещи заносить.

Мысленно я ругался на папу, который не сказал ни на сколько все приехали, ни как зовут старушку. Ну ладно, если папа решил, что выкручусь, так я выкручусь: родня, Кремль хотят смотреть!

Галина Санна повела бровями еще раз и задвинулась в свою темную нору.