Хей, соколы, или Мой папа Муравьев-Апостол

Невозмутимо и ловко насыпала зерна в кофемолку, добавила туда орешек. Кофемолка была ручная, медная, с какими-то надписями по краю. В сумочку обратно она поместиться никак не могла.

Не то чтобы я удивился – чудес я видел в жизни немало. Но обычно это были такие чудеса, которые надо было уметь видеть специально – как тех же домовых. Смотришь краем глаза – есть они и их слышно, смотришь в упор – просто заброшенный, хоть и чистый сарайчик. Сейчас я смотрел в упор, как она аккуратно убирала кофемолку и пакет обратно в сумочку.

Как она наливает воду в джезву, аккуратно варит себе кофе и переливает его в миниатюрную чашечку.

Вообще-то это было страшновато, но меня спас кот, который вспрыгнул на колени и громко сказал: «Мур!»

Я же почти не помнил прабабушку! Она колдовала при мне, но ведь я был совсем маленьким. А тут вот прямо не стесняясь!

– А метла ваша где? – спросил я.

– Метлы нет, – вздохнула она. – Понимаете ли, метлы пришлось сдать молодому поколению, обученному работе с современным вооружением.

Над ракетой надо подняться и отклонить ее с траектории, а для этого нужно знать устройство ракеты. Этому мы не обучены, мы так порчу наводим, по старинке. Здравствуйте, Надежда Алексеевна, – это она уже маме, которая, сонно протирая глаза, пришла на запах кофе, – вчера мы говорили несколько впопыхах. А тут мы с Василием выяснили, что у нас есть общие знакомые! Мы с Анной Андреевной учились когда-то вместе на курсах и поддерживаем переписку.

Ничего мы с ней не выясняли! Но Анна Андреевна – это прабабушка.

Наверно, все ведьмы друг друга знают – у них же ежегодные слеты. В Киеве есть Лысая гора, это я помню. И учились в каком-нибудь Дурмштранге – он же там получается ближайший к Киеву? Или у них что-то свое есть?

Мама захлопотала, засуетилась, выясняя, чем кормить детей. Степанида Матвеевна подмигнула мне, и ее маленькая сумочка, пока мама отвернулась, превратилась в обширную сумищу, разрисованную котиками. Она начала вынимать оттуда пирожки:

– Вчера не достала, забыла.

Но они свежие!

Мама подозрительно на нее глянула. Потом посмотрела на сумку. Потом снова на нее. Кажется, она тоже начала о чем-то догадываться. На самом-то деле опыт общения с ведьмами у нее был, а если она наконец родит мне сестру, – то и еще будет.

Кот перебрался на колени к Степаниде Матвеевне, и тут она впервые заговорила по-украински. Да так быстро, что я ничего не понял, кроме «пухнастий» и «сiрый».

– А прабабушка с нами по-русски не говорит, – сказал я.