Воздушный Стрелок. Книга II. Учитель

— Отставить! — громовой голос Прутнева, явно усиленный какой-то техникой, пронесся над нами, заставив дернуться всех присутствовавших во внутреннем дворике. Михаил же, убедившись, что все участники действа замерли на месте, не торопясь прошел через половину двора и, оказавшись рядом, окинул нас долгим взглядом. — Гладышев, Волин! Отведите старшину к моему кабинету. Остальные — разойдись!

Двое курсантов, поддерживавших Тормашева, кивнули и преувеличенно осторожно повели уже отдышавшегося однокурсника в здание.

Артисты. Трое же моих несостоявшихся противников исчезли, словно их и не было.

— Кирилл, ты что творишь? — осведомился Прутнев, подняв вокруг нас прозрачный купол щита.

— Я творю?! — изобразив саму невинность, я ткнул себя пальцем в грудь. — Неправда ваша, Михаил! Он первый начал!

— Ох. — Прутнев хлопнул себя ладонью по лбу и забормотал: — Пятнадцать... только пятнадцать. Ничего, это временно, это пройдет...

Я тихонько хмыкнул, и Прутнев закончил этот спектакль.

Отняв ладонь от лица, он устало взглянул на меня и, заметив небольшой букет, вздохнул.

— Ладно. Идем в часовню. Там поговорим, подальше от любопытных глаз и ушей. Заодно познакомишься с одним интересным человеком. Он как раз должен подойти...

Щит исчез, и я двинулся следом за Прутневым, провожаемый заинтересованными взглядами курсантов. Ну да, вот ни на секунду не сомневаюсь, что среди них обязательно найдется десяток-другой умеющих читать по губам.

Не зря же Прутнев устанавливал прозрачный щит от подслушивания. П-педагог, чтоб его...

Цветы, четыре идеально черные розы легли на подставку под каменной плитой с выбитыми на ней именами, и мы с Прутневым вошли в полумрак, под своды высокой, устремленной к небу часовни, увенчанной золотым восьмиконечным крестом.

 А вот поговорить о делах наших сразу не получилось. Поскольку обещанный Михаилом человек вошел в помещение чуть ли не через пару минут после нас.

— О! А вот и он, — улыбнулся Прутнев, прерывая фразу на половине и поворачиваясь лицом ко входу, где как раз замаячила чья-то фигура. — Знакомьтесь. Кирилл Николаев, а это, Кирилл, наш отец Илларион.

Поп. Хм... а собственно, кого еще можно было дожидаться в часовне?

— Доброго дня, Михаил. Рад знакомству, Кирилл, — ровный голос церковника, тихий, но глубокий, разнесся под сводами.