Чёрный. В поисках крови

Когда языки темного тумана проникали сквозь животное, и так, огромное тело, становилось просто гигантским, в полтора человеческих

роста.

После застывшего прыжка, зверь плавно опустился на землю. Черный

громадный хищник преобразился и внешне. Плечи, как и спину, покрыли

костяные наросты. Челюсть расширилась, увеличив клыки на четыре

размера, как и когти на лапах, а его глаза теперь горели таким же красным

огнем, как и у мага. Глубокий грудной рокот давал понять, насколько

мощным стало существо.

Маг мысленно приказал зверю следовать впереди, прокладывая ему

дорогу.

Спустя пару недель блуждания по лесам маг со своим звериным

телохранителем вышел к двум поселениям, расположенным у реки вдоль

опушки леса на расстоянии пяти километров друг от друга. Показываться

человеческой расе он не собирался, и поэтому вернулся в лес к недавно

обнаруженной лощине, где имелся небольшой грот. Скрепя зубами маг

потратил еще немного магической энергии, углубив новое жилище и укрыв

его от посторонних глаз, чтобы продолжать разбираться с тем, что несла

Книга ордена Стелющейся магии.

с магами предыдущего мира.

При бывшем компаньоне нынешний затворник незнакомого мира изучать

Книгу не собирался, ибо у каждого мага должны быть свои секреты. Случаев, когда компаньон оборачивает твою силу против тебя, предостаточно.

Во время изучения Книги, Меéд, как назвал он своего питомца, охотился

подальше от людей и приносил ему достаточно мяса.

успокоился, так как кровь добычи позволяла сохранить магические силы, не

растрачивая их, но, к сожалению, и не пополняя.

Как сломать Печать Невозврата, он не имел представления, но в Книге

оказалась одна подсказка для тех, кто хотел ее найти: «… Лишь Кровь, взятая

насильственным образом способна просочиться туда, куда ее направляют…»

2

Что это означало, маг точно знал: ему было необходимо умереть

мучительной смертью, но только не на костре!

— Чем можно разозлить жителей деревень, доведя их до безумия? —

Черный маг расплылся в зловещей улыбке: — Лишить родителей своего

дитя…

— Ваше Высокопреподобие, отец Аполлинарий! — в келью ворвался

запыхавшийся мних-калека, кланяясь в пол.

Лучевая кость его правой руки, выпирала далеко за пределы локтя. Даже

через свободные рукава его рясы кость заметно торчала. Архимандрит

замолчал. Он не любил, когда его отрывают от молитвы. Повернувшись к

мниху, глянул исподлобья.