Большая картина

По ту сторону телефонной трубки послышались отрывистые щелчки по клавиатуре, после чего трубка вновь ожила:

– Вас нет в картотеке. Ни одного, ни другого.

– Перепроверьте, пожалуйста! Латинскими буквами моя фамилия будет SCH, а не SH…

Но в приемной МОЛа не желали продолжать беседу:

– У меня нет времени искать авторов, у которых пока есть только одно название.

Шлегель решил зайти с другой стороны:

– Скажите, а можно ли нам показать редакторам МОЛа синопсис в конце этого месяца?

Тоном, не подразумевающим возражений, секретарша отрезала:

– Нельзя.

– А когда будет можно? – не унимался Шлегель.

– Никогда, – тут же последовал ответ. – Совет примет решение по вашей рукописи, только если она будет полностью готова. И если вы с вашим соавтором оплатите следующий по календарному периоду взнос в Общество.

– Но…

– Прощайте, мистер Шлегель.

Секретарь МОЛа положила трубку.

* * *

Молодожены, стройные, большеглазые и полные надежд, поселились в старом доме с таинственной картиной на стене.

Они окрестили ее «Большая картина». И все пошло наперекосяк. Влюбленные ругались, кричали друг на друга, ссорились с матерью мужа, живущей с ними под одной крышей. А по ночам, словно в дополнение к дневным невзгодам, из картины на стене выходили ужасные демоны, чтобы мучить парочку еще сильнее. Но молодые, несмотря на все беды, были так влюблены друг в друга, как только могут быть влюблены недавно поженившиеся люди…. Они влюблены так, как влюблены самые поженившиеся… Влюблены как влюблены…

– …Камберленд, опять не спал перед дневной?! – прогремел сверху чей-то голос.

Надзор по качеству в лице их управляющего – лысого мужчины в бордовом пиджаке и с аляпистым галстуком, склонился над рабочим местом Ивлина. Тот же резко мотнул головой, стряхивая с себя остатки сна, и сбивчато произнес:

– Я нет, я…

– Оставьте его в покое! – раздался откуда-то высокий и требовательный голосок миссис Гонт, спешившей на помощь Ивлину.

 – Он на подработке.

Надзор по качеству расплылся в мерзкой улыбке:

– А ты, я смотрю, как обычно выгораживаешь своего любимчика?

Миссис Гонт побагровела от возмущения так, что лиловый ожог-сердечко на ее щеке словно растворился. Лавандовые бантики на блузе, и те стали практически белыми в сравнении с пылающим лицом.