Вакантная должность

– Я не бессмертный, – чуть было не открестился, но вовремя опомнился и быстро шагнул назад в строй бесцветный Марек.

– А над новым главой отдела ржать – бессмертный, значит?! – звонко рявкнула начальница, топнув сандалеткой по стулу. – Вот и докажете, что не зря шевроны убойного носите! Чую, попьёте вы у меня ещё кровушки… Пшли вон!

***

– Эй, дура, шею сломаешь! – заорал Эви, завидев тонкий силуэт, что собирался рыбкой спрыгнуть со скалы. – Там камни внизу!

Вот весь день ни к чёрту! Старший брат отмутузил ни за что, от матери ещё досталось, но от той по делу – разбил её любимую тарелку невзначай.

Побрёл со злости на болота, думал хоть редких белокрылых кувшинок матери в извинение набрать, так и там опозорился, сапог потерял. Теперь точно дома прибьют. Так и припёрся на берег в одном сапоге и с единственным изрядно помятым цветком в руке. Хоть отстирать то, что до пояса в болотной грязи выпачкано, прежде чем домой явиться.

Дуру Эви схватил за ногу, враз порушив волшебное видение – поначалу-то показалось, что та чуть не танцевала на краю обрыва, прежде чем прыгнуть.

Да ну хотя кто ж ночью танцевать на обрыве станет! Оба повалились на пожухшую траву.

– Дебил, что-ли? – зашипела от боли дура и двинула ему по морде розовой пяткой.

И Эвери влюбился сразу и бесповоротно. Во-первых, потому что таких розовых и аккуратных пяток за свои одиннадцать лет ещё не видел. Братец-то обычно норовил сапогом в бок зарядить. Во-вторых, дуре явно было больно, а всех больных животных на ферме Эви автоматически жалел.

Ну, и в-третьих, «дебилом» его ещё никогда не называли. Братец и отец по-разному на него ругались, но вот такого слова Эви ещё не слышал.

– Ты… эта… – враз растерялся он. – Больно?

– А ты как, дебил, думаешь? – взорвалась ночная фея. Во второй раз услышать незнакомое слово Эви было почти приятно.

– Дак не рыпайся, давай разотру, – примирительно произнёс он. А про себя отметил, что таких нежных слов ещё никому не говорил. А вот ей почему-то захотелось.

Пятка снова взметнулась и грозно уставилась перед носом. И Эвери совершенно неожиданно для себя не отбил её рукой, а сунул дуре помятую кувшинку, а сам осторожно обхватил щиколотку обеими ладонями. Пятка была холодная, но что уж тут удивляться, если дура вообще босиком на утёсе была.

– Так лучше? – не своим голосом спросил Эви, разминая тонкую ногу. Горло вдруг свело.

– Ага, – настороженно ответила фея. – И вот тут ещё помни.