Дозорные байки

Сейчас же его отряд особого назначения был послан, чтобы извести банды в здешней местности. На дворе стоял теплый август сорок пятого. Старший сержант Александр поправил фуражку и оглянулся на притихший отряд:

- Ну что, ребята? В путь. Поскорее пройдем это гиблое место, а там и хутор будет. Ночь как люди проведем.

Солдаты в большинстве своем заулыбались. Кто-то украдкой перекрестился, пусть себе крестится, каждому нужна своя вера. Шурка верил в удачу, иначе как объяснить, что прошел всю войну без царапины, и даже с отцом свиделся.

Это какой процент вероятности был, что они встретятся на биваке? Он попытался просчитать, вспоминая, как решаются проценты. В небо взлетела одинокая птица.

- Держать строй, быть наготове. НЕ расслабляемся, ребятушки!

И пошли. Дорога вела через рощу прямо, словно стрела, где-то там она вырывалась из леса, и начинались поля, дома, снова кипела жизнь. Сейчас же, шагая под кронами старых хмурых деревьев, казалось, что весь мир исчез, остался только его отряд и дорога.

Справа в кустарнике хрустнула ветка. Все вздрогнули.

— Рядовой Синицын, проверьте.

Молоденький носатый Синицын сунулся в кусты, а оттуда ему навстречу выскочил заяц. Шуба серая, летняя. Красноармейцы засмеялись. Кто-то крикнул:

- Лихо ты, Синица, ушастого припугнул. Бу!

Вася, отвернувшись от кустов, только рукой махнул:

— Ну вас...

Шурка улыбался: заяц — это хорошо, хоть ребята повеселели. Снова что-то захрустело среди деревьев. 

– Да тут что, целая орава косых? - удивился юморист.

- Не останавливаемся, двигаемся дальше, - скомандовал Александр, и тут началось. Никогда больше не до, не после не было Шурке так страшно. Видал он в родном краю волков, но те твари, что выскакивали, казалось, прямо из воздуха, из теней деревьев, не могли называться волкам братьями. Огромные страшные, они появлялись из неоткуда и одним щелчком перемалывали солдат, его отряд. Кто-то начал стрелять, кто-то просто кричал. Шурка пытался командовать, но тут заметил, что на остолбеневшего от ужаса Синицына выскочила зверина, оскалилась и прыгнула, метя в грудь, в сердце.

Шурка рыбкой нырнул сбивая солдата с ног. Сам же пролетел дальше, под пузо зверя, нырнул как можно глубже и понял, что умирает. Мир стал серым, время тянулось иначе, лес вокруг стал седой и косматый, и только кровь его ребят была такой же красной, но появляясь, исчезала словно вода на сковородке. Тени зверей метались и тут.