Кокон

Он был в точности таким, каким изображают Его на старых иконах, с большими печальными глазами, страдальческой улыбкой и весь окруженный сиянием. Он не говорил ничего, просто смотрел, смотрел на меня, и я ничего не мог сказать, я задыхался от света разлившегося вокруг, и еще от запаха, непонятного, тревожного, запаха, о котором вчера упомянула Шадрина. Утром я промолчал о своем сне, потому что знал: эта сентиментальная мелочь – делиться снами – осталась бы незамеченной там, на Земле, но здесь могла возмутить новую волну беспокойства, даже перейти в тихий психоз.

В 8.23 должен был состояться сеанс связи с Землей. Последний сеанс – потом мы уходили в тень для вынесенного далеко за лунную орбиту спутника-ретранслятора. Все мы собрались в рубке у экрана большого монитора и, скрывая нетерпение, ждали начало радиообмена. Я сидел ближе других к панели, робко мерцавшей голубым, и думал: «Какого черта нас сюда занесло. Даже сигнал идет от Земли к нам долгих тридцать минут. Самое быстрое, что есть во вселенной – свет, свет который мы всегда воображали, как нечто абсолютное, мгновенное, вездесущее, на деле оказывается лишь одной из игрушек тьмы».

Я думал о том, как иллюзорны, фальшивы человеческие представления о мире, но в тоже время мы все больше спешим переделать мир согласно этим представлениям.

Панель пошла темной рябью – Центр в Королеве вышел на связь. Сначала на экране появился Прокопенко. Он подтвердил, что эксперимент состоится завтра по утвержденной схеме, потом, обращаясь к Шадриной, говорил много вещей сугубо научных и нам не понятных.

Позже из глубины монитора выплыл Чирковский, наклонился, уперся взглядом в ствол камеры – он словно видел меня – приветливо улыбнулся и заговорил негромким, похожим на шорох голосом. С его слов, подозрения, что Штаты выслали корабль к «Гере», подтвердились через наших канадских агентов. Мы слушали его, поглядывая на черный диск дальнего локатора и мысленно взвешивая наши шансы, если случиться худшее.

- Это все, Глеб. С Богом! – в завершении сказал Чирковский, потянулся к пачке сигарет на столе и совсем тихо добавил: - Мне сегодня сон приснился.

Христос в сиянии. Глупо, правда? Поэтому и говорю: с Богом! – он зажал сигарету краем губ и щелкнул зажигалкой.

- Сообщение приняли, Борис Михайлович. У нас все штатно. Завтра будем на исходной. К исполнению готовы, - ответил я заученными фразами и подал знак Руслану прервать связь.

С минуту я сидел не двигаясь. Последние слова Чирковского, будто застряли в позвоночнике.